Читаем Женщины-маньяки полностью

Зашел врач и два его ассистента. В белых халатах. На голове их были натянуты белые колпаки с прорезями для глаз. Никто не должен знать палачей в лицо. Это весьма деликатная и тайная миссия. Удивительно, но в наше время меч и топор средневековых палачей заменил обыкновенный шприц врачей. Как далеко шагнул прогресс.

Врач перетянул резиновым жгутом правое предплечье, равнодушно взглянул на вены, взял шприц. Помазал смоченной в спирте ватой то место, куда собирался колоть…

Игла проткнула кожу и, взяв чуть влево и вниз, вошла в вену…

Врач был профессионал. Так ловко и быстро проткнуть кровеносный сосуд — это дорогого стоит! Вот что значит практика! Присоединили к игле капельницу. Через нее приговоренной будет делать внутривенную инъекцию так называемого "техасского коктейля" — набора из трёх препаратов, разработанного врачом Стенли Дойчем. Последовательно вводятся: тиопентал натрия (sodium thiopental) для анестезии и наркоза, павулон — парализует дыхательную мускулатуру и наконец, хлорид калия, он-то и приводит к остановке сердца.

Дали команду на исполнение приговора. Врачи поставили сверху флакон с тиопенталом натрия. По нормам количество этого вещества, вводимого при казни, должно составлять не менее 5 грамм. Это повышенная доза (для анестезии при хирургических операциях вводится всего лишь 100–150 мг).

И вот открыли вентиль на гибкой пластмассовой трубке, и смертоносная жидкость устремилось вниз.

Кап, кап, кап…

Эйлин все больше и больше погружалась в глубокий сон. Наступила темнота…

Врачи сменили флакон. В дело вступило другое вещество — павулон (pancuronium bromide). Этот яд начал действовать через 2 минуты. Он вскоре парализовал диафрагму и легкие. Сменили снова флакон. Закапал второй яд — хлорид натрия (potassium chloride). Концентрация яда в крови начала возрастать.

Кап, кап, кап…

И вот сорвалась последняя капля. Та капля, что согласно пословице ломает хребет лошади, а в нашем случае оно сломило, вернее, застопорило сердце маньячки по имени Эйлин Уоронс. Оно перестало биться. Ужасная и кровожадная "Мадмуазель Смерть" или как потом ее назовут "Первая маньячка Америки" умерла. Безболезненно и легко. Часы показывали 9.30 местного времени.

Смертельная инъекция — это гуманная казнь, если можно так сказать об этом виде наказания. Человек умирает во сне. Вся процедура от команды на исполнения приговора и до наступления смерти заняла всего 18 минут. Эйлин повезло. Умереть легкой смертью — не каждому дано. Что не скажешь о ее жертвах-автовладельцах. Они погибли мучительной смертью. Их семь тел растерзали и разорвали свинцовые пули. А значит, они чувствовали нечеловеческую боль и страдания. К тому же ужас, страх, трепет. Получается 7–1 в пользу Уоронс. Но легкая смерть и мучительная смерть — не один ли это итог?! Смерть она и в Африке смерть. Она-то их, в конце концов, и примирила. Навечно примирила. Убийцу и ее жертв.

Врачи внимательно осмотрели Уоронс и констатировали: преступница мертва. Сразу закрылись шторки на окнах для свидетелей, они стали расходиться. Спектакль под названием "Казнь с помощью ядовитой инъекции" закончился. Охранники расстегнули ремни на запястьях и ногах уже мертвой Эйлин и положили в черный мешок. Вжикнула молния, и тело убийцы скрылось за черным прочным полиэтиленом. Мешок отнесли к патологоанатомам.

Те провели аутопсию (Аутопсия — патологоанатомическая процедура, посмертное вскрытие и исследование тела, в том числе внутренних органов. Обычно производится для того, чтобы установить причину смерти).

Все правильно: умерла от смертельной инъекции. Выписали акт о факте смерти и страничка жизни Уоронс была окончательно закрыта.

Эйлин заглянула за ту грань откуда выхода нет, но вряд ли уже она расскажет об этом кому-то.

Вот что писала Уоронс в своем личном дневнике:

" Я с детства мечтала сниматься в кино. Еще маленькой, меня не покидала уверенность, что я когда-нибудь стану известной, я так хотела быть звездой, чтобы меня показывали по телевизору, как и других красивых девушек, которых часто приглашают на телевидение. Да, я была мечтательницей! Мне говорили, что мои мечты глупые, но я продолжала верить, что в один прекрасный день мечты станут явью. Шли годы, а окружающие не прекращали твердить, что мечтать — пустая трата времени. С их словами уменьшалась моя вера, но все же, когда мне было плохо, я продолжала погружаться в мир мечтаний, жила той жизнью. Я думала, что все те люди, которые презрительно на меня смотрели, всем своим видом показывая, что я не такая как они, а значит, не достойна их внимания и вообще не должна жить рядом с ними, они не знали кем я стану. Но со временем должны будут узнать! Я узнала, что Мэрилин Монро заметили в обычном магазине, и поэтому верила, что со мной случится то же самое! Все началось с моих похождений в раннем возрасте. Мне было интересно КТО обратит на меня внимание. Этот парень, а может быть тот? Ведь этого не предугадаешь… Мне нравилось мечтать. Это было замечательно! Но однажды мечтаниям пришел конец…"

Перейти на страницу:

Похожие книги

Политбюро и Секретариат ЦК в 1945-1985 гг.: люди и власть
Политбюро и Секретариат ЦК в 1945-1985 гг.: люди и власть

1945–1985 годы — это период острой политической борьбы и интриг, неожиданных альянсов и предательства вчерашних «верных» союзников. Все эти неизбежные атрибуты «большой политики» были вызваны не только личным соперничеством кремлевских небожителей, но прежде всего разным видением будущего развития страны. По какому пути пойдет Советский Союз после смерти вождя? Кто и почему убрал Берию с политического Олимпа? Почему Хрущев отдал Крым Украине? Автор книги развенчивает эти и многие другие мифы, касающиеся сложных вопросов истории СССР, приводит уникальные архивные документы, сравнивает различные точки зрения известных историков, публицистов и политиков. Множество достоверных фактов, политические кризисы, сильные и противоречивые личности — это и многое другое ждет вас на страницах новой книги Евгения Спицына.

Евгений Юрьевич Спицын

История / Образование и наука
Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой-Милославский , Николай Дмитриевич Толстой

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное