Женщины, о которых думаю ночами

Одно скажу тебе, Карен, я тоже влюблена в Дениса – в харизматичного, искрящегося, отсутствующего мужчину – приходящего и уходящего, когда ему заблагорассудится; в такого, который, уходя, не говорит, куда уходит или когда вернется, или, мол, увы, я должен тебя покинуть, хоть и хотелось бы провести это время с тобой. Нет, он просто встает, идет в прихожую, одевается и говорит «я пошел». И когда он приходит, то в комнате загорается свет и тогда кажется, что я там, где и должна быть. Всегда, хотя я знаю, что он скоро покинет меня.

Ожидание его может длиться очень долго, но, Карен, когда Дениса не станет, когда он уйдет окончательно, именно тогда нам нужно будет начать делать что-то иное. Писать, путешествовать, размышлять о том, куда мы хотели бы потратить краткие мгновения наших жизней.

И то, что мы наконец перестанем чего-то ожидать, станет для нас подарком.

* * *

И смотри: следующие годы стали для нее счастливыми.

[письма Карен]

13.7.1927. Дорогая тетушка Бесс… Верю, что множество людей ощущали бы большее счастье, переезжая с ярмарки на ярмарку с обезьяной, лишь бы это дарило им новые переживания и впечатления, вместо того чтобы просто сидеть в застрахованном доме с гарантированным достатком, когда каждый день похож на предыдущий… Думаю, многие подсознательно ощущают, что опасность, дикие мечтания и возможность поставить все на кон дают душе больше пищи, чем спокойное и безопасное существование.

1.11.1928. Дорогая матушка… В субботу после ужина я отправилась в «Мучайгу» на танцевальный вечер. Денис не пожелал пойти со мной, я же планировала вернуться вовремя, но такое совершенно невозможно, когда речь идет о «Мучайге», так что я вернулась только лишь в половине шестого утра. Леди Деламер вела себя скандальным образом за ужином: она бросалась в принца Уэльского большими кусками хлеба, и один попал мне в глаз. Так что у меня сегодня синяк под глазом…

В эти два года наиболее значимые встречи Карен случились со львами. Те символизировали для нее переживания, которые позже отразились в ее книгах. Правда, на самом деле я даже и не знаю, что думать по поводу убийств львов. Мне трудно читать о том, как Карен и Денис утром нового 1928 года встретили «просто великолепного льва с черной гривой», и что более прекрасного они никогда раньше не видели, и как они пришли к тому, что его «надо обязательно заполучить», и что, застрелив льва и содрав с него шкуру, они, счастливые, позавтракали с вином. Матери Карен написала, что ей просто не верится: у нее никогда не было такого новогоднего утра».