Женщины в России, 1700–2000

Эти масштабные, по большей части негативные изменения произвели на российскую общественность эффект настоящего шока, тем более что до середины 1980-х годов почти все россияне были отрезаны как от плохих новостей о внутренних делах, так и от связи с внешним миром. Старые коммунистические ценности, какими бы фальшивыми они ни были, все же поддерживали порядок и устанавливали правила в обществе. К середине девяностых многие совершенно перестали в них верить. Власть рухнула, на улицах царило беззаконие и насилие — по крайней мере так изображали дело СМИ. Бо́льшая часть населения стоически держалась, пытаясь как-то свести концы с концами. В каком-то смысле перемены вернули старый образ жизни: источником экономического выживания стала не работа, а семья. Для большинства женщин эти перемены означали необходимость обегать десятки магазинов, чтобы найти самые дешевые продукты, обходиться хлебом вместо мяса, при необходимости ограничивать себя в питании, чтобы накормить других, перешивать старую одежду, поддерживать сеть взаимовыручки с друзьями и соседями и применять всевозможные экономические стратегии, чтобы обеспечить семье еду на столе и крышу над головой.

Большинству мужчин перемены дались еще тяжелее. Если для женщин их семейные обязанности составляли важный компонент представления о себе, то самооценка мужчин определялась почти исключительно работой и способностью обеспечивать. Теперь же миллионы потеряли работу или оказались, как и женщины, не в состоянии содержать семью той профессией, ради которой учились несколько лет. Их образование и навыки потеряли ценность, а работа больше не могла быть источником товаров и услуг. Мужьям, привыкшим определять себя через внесемейные роли, было труднее, чем женам, принять семейные стратегии выживания. Женщины чаще, чем мужчины, обращались к религии, а мужчины чаще, чем женщины, начали серьезно пить. Высокие показатели мужской смертности были следствием злоупотребления алкоголем и стрессов, а также ухудшения системы здравоохранения и астрономических цен на лекарства.

Этот кризис часто ощущался как кризис маскулинности — как на личном уровне, так и на политическом. Из центра Советского Союза, одной из двух могущественнейших стран мира, Россия превратилась в нищую попрошайку на международном финансовом рынке и поставщицу сексуальных услуг. Поскольку национальная доблесть всегда представлялась как нечто мужское, национальное унижение переживалось как потеря мужественности. То, как вводились эти экономические изменения, сделало эту потерю еще болезненнее. Приход рыночной экономики ознаменовался торжеством маскулинности. Старая советская система, как заявляли российские психологи, не давала мужчинам должного выхода для естественного мужского поведения. Рынок же, напротив, требовал и вознаграждал такие мужские качества, как склонность к соперничеству и агрессивность. Но в этой новой среде, где ценность человека определялась ценностью того, что он в состоянии купить, большинство мужчин оказались не победителями, а побежденными. Даже если доход работающих мужчин превышал заработок работающих женщин, как обычно и бывало, на зарплату большинства мужчин теперь можно было купить гораздо меньше, чем раньше. И в отличие от женщин, чьи семейные обязанности, какими бы обременительными и изнурительными они ни были, служили все же и источником удовлетворения, мужчины исполняли только одну роль — кормильца, которая теперь в особенности стала мерилом их мужественности. Ни к чему не способные на рынке, утратившие авторитет в семье, мужчины находили один выход для своего гнева в агрессивной, часто замешанной на насилии маскулинности бульварной литературы и кино, а другой — в более скрытом домашнем насилии, которое в постсоветский период было впервые признано и, очевидно, только возрастало.

Новые возможности