Жертвоприношение, Откуда у парня сербская грусть

Наше, советско-российское оружие в Боснии ценится очень высоко. Воевать же пришлось югославской версией автомата Калашникова - "Заставой" М64, указывающим на год принятия системы на вооружение. Невероятно, но многие сербы считают его именно югославским изобретением, позже улучшенным русскими!!! Впрочем, преимущество российского очевидно. Родной "Калашников" сработан из легированной прочной стали, "Застава" - из углеродистой, ломкой и легко ржавеющей. На дуло навинчивается стакан, при помощи которого можно стрелять тромблонами, используя холостые патроны как метательные заряды. Но можно перепутать патроны в горячке боя, а боевой - это смерть стреляющего: тромблон взовется прямо в стакане. Надо не забыть также специальным рычагом перекрыть газовую камеру. А чтобы отдача от мощного холостого патрона не вырвала крышку ствольной коробки, автомат снабдили кнопкой, удерживающей пружину и крышку коробки. Бессмысленная советская игра, почти народная традиция - разборка автомата за ...дцать секунд здесь стала невозможна. Все равно при стрельбе тромблонами из скверно сделанной "Заставы", ее механизм перекашивает, отчего при перегреве автомат клинит. Капсюльная краска набивается в усики затвора - и тот тоже отказывает. Так что частая чистка и смазка этого оружия - дело выживания.

Все мы одеты в разномастный камуфляж, Крендель - в темнозеленом комбинезоне, я - в видавшей виды югославской пятнашке. На ногах у всех "чизмы" - тяжелые шнурованные полуботинки югославского производства. Один противогаз на всех.

В сербских бункерах ополченцев больше - до восьми-девяти человек. Всего же на линии засело около трехсот сербов, а им противостояло около шестисот мусульманских бойцов. Секрета в этом не было. Обе стороны знали, когда идет пересменка у противника. Видимо, мусульманам было хорошо известно, что наш положайчик обороняется именно русскими, а к нам претензии оказались особые. Противник чувствовал себя уверенно и был активен.

Ночь прошла тихо. Дежурили все по очереди. В первое же утро на положае - "тревога". Крендель, идя к сербам на левый бункер, наткнулся в редколесье на мусульманина. Сняв атомат с предохранителя, попробовал дать очередь, но сделал только один выстрел - впопыхах выжал предохранитель, переведя автомат на одиночный огонь. Только одним выстрелом ответил и "турок". После этой дуэли без секундантов бойцы исчезли, растворившись среди елок. Счет ноль-ноль. На этом все тогда и закончилось, но нам не понравилось, что мусульмане здесь так нагло чуть ли на заходят в гости. Возможно, рассчитывая, что именно в это время (утром) бойцы и спят.

В тот же день я с Денисом прогулялся к сербам на левый бункер. Хотелось посмотреть, как устроились сербы. "О, брача-русы!" - нас пригласили испить кофе бородачи в кепи и пилотках с оловянным эмблемами - сербскими двухглавыми орлами. Ну, что ж, сербы и на войне сербы. Пара бревен в роли скамеек и ящик вместо стола здесь заменили кафану. Кофе варили в турках рядом на небольшом костре. Мы отвечали на стандартные вопросы. Первый и главный из них: "Ельцин - католик?" Ну, кем он еще может быть с точки зрения православного серба, враг России и Сербии? Наши собеседники дивятся тому, что Хасбулатов, который "за Руссию", - мусульманин. А меня сербы поражают тем, что наслышаны и о Потемкине, и о Екатерине Великой. Интересуются, были ли мы в Афганистане, кто по профессии. Им все интересно. Кое-как объяснив хитросплетения российской политики, возвращаемся назад - уже в темноте. На полпути между такими желанными, спасительными островками бункеров нас врасплох застала бестолковая стрельба где-то поблизости. Мы почти на открытом участке. Где враг было не ясно, на мгновение показалось, что мы двигаемся в направлении серьезного боя, бушующего огненного смерча. Мы "отметились", выпустив несколько пуль в сторону противника. Денис, имевший ранее боевой опыт, попросил меня стрелять, выбрав только свой сектор. Стрельба, как летний ливень, внезапно началась и вскоре также резко прекратилась.

На долю судьбу не выпало "крутых" операций. Были вещи неприятные, но я ограничусь лишь парою эпизодов, ведь герои - это те, кто остался в Боснии навечно, о них и стоит петь песни.