Жестокие цинковые мелодии

— Но до сих пор он не показал нам, что способен на это. Одно могу еще сказать тебе, Кип: если это обернется такой же жутью, как в истории с серебристыми эльфами, я попрошу твою мать запереть тебя в клетку.

— Гаррет, — возмутилась крысючка. — Да прекратите же.

— Слушаюсь, мэм. Ступайте, детки. Кира, отведи его туда, где нашла. И будь умницей.

31

Я запер дверь за подростками. До сих пор я как-то не мог понять, добились мы чего-нибудь или нет. Впрочем, я надеялся на то, что Старые Кости меня на этот счет просветит.

Я опустился в любимое кресло.

— Паленая, готова записывать?

Она оторвалась от кружки ровно настолько, чтобы пробормотать:

— Не уверена, что смогу хорошо писать прямо вот сейчас.

— Вот черт! Что тогда в тебе хорошего, если так? — придется, понял я, возвращаться к ведению записей, как встарь: самостоятельно.

— У меня красивый хвост. Мне это Доллар Ден Джастис сказал.

— Да? А кто это — Доллар Ден Джастис?

— Один из старших крысюков у Джона Растяжки.

— Ох. Ты бы еще папочку своего послушала. Не верь. Они все…

— Я почти полностью верю ему, Гаррет. Этого достаточно для нормального, среднестатистического крысюка. И да, они все со съехавшими мозгами, дурными головами и нездоровым пристрастием к пряностям.

Покойник издал неслышный уху эквивалент вежливого покашливания.

Несколько последних минут в обществе этих молодых людей возродили мою веру в человеческую природу.

— Этих детей, что здесь сидели?

Ты видел только заметную глазу неуверенность мальчика. И маску равнодушия на лице у самки. В глубине же своей оба напуганы и полны смятения и надежды. По-разному и в силу разных причин.

Я сам был когда-то подростком. Еще тогда, когда по земле разгуливали громовые ящерицы. Что они, впрочем, делают и до сих пор — ну, только не в такую, конечно, погоду, как в последние дни. Я смутно помню то время. Особенно каково это — пытаться не превратиться в слюнявого идиота на глазах у красивой девчонки. Той, чья малейшая гримаса действовала на меня разрушительнее самого жуткого стихийного бедствия.

— Я понял. Ну, вроде того. Возможно.

Ни капельки.

— Ну ладно. Объясни мне, в чем я ошибаюсь.

Мисс Кира использовала весь свой природный жар для того, чтобы озадачить, потрясти молодого человека и получить над ним власть. Именно так она его сюда привела.

— Ну, это в их женском стиле. Тигр — он и в детстве тигр. А девица вроде Киры всегда будет девицей вроде Киры.

Разумеется. Она будет водить Кипроса Проуза как быка за кольцо в носу. Но и Кипрос Проуз — это Кипрос Проуз, и он всегда будет Кипросом Проузом, который изобретает вещи.

Обыкновенно понять тон, в котором изъясняется Его Самозванство, довольно нелегко. Однако на сей раз он постарался вложить в свою мысль максимум ударения, чтобы донести всю серьезность того, что считал важным.

Ну да. Кип изобретает вещи. Трехколесник. Одноколесник. Палочки для письма. Жаровни. И все из-за того, что те серебристые эльфы поковырялись тогда в его голове.

— Я весь внимание.

Уши у Пулар больше моих, но она молчала. Должно быть, она еще до моего прихода хорошо приложилась к пиву.

— Как так вышло, что он нацепил парик? — только и спросила она, не поясняя, почему это ее так заинтересовало.

Прямолинейные суждения сегодня неуместны. Кип и его приятели сошлись по воле случая, но свело их все-таки взаимное притяжение тех, кого отличает неадекватность.

Они все умные, одаренные и неважно чувствуют себя в обществе. А в некоторых случаях у них и желания нету привыкать к обществу. Возьми, например, парня, который любит насекомых. Он ими одержим. Его вообще ничего больше не интересует.

— К чему ты клонишь?

Ответь на простой вопрос. Что интересует нормального мальчишку? Под «нормальным» я подразумеваю подростка с более или менее широким кругозором. Чем вообще интересуются мальчишки в этом возрасте, что занимает их мысли?