Жили-были мужики

И всё-то он всю жизнь рвался, и всю-то жизнь крутился, и всё-то он хотел, чтобы и у него всё было, и другим чтобы не мешать, и чтобы он свою работу делал, а остальные чтобы свою, и всем тогда стало бы хорошо. Только вот то мужик наш устанет до крайних степеней, то сослуживцы его свою работу хоть и делают, а нет-нет да и ему подкинут красоту такую, что кроме выговоров ничего не заработаешь; а то за его же, мужичка, деньги, подсунут ему такое, что как у Зощенковского крестьянина, только и остаётся охнуть: «За что три года солому жрал?»

Заработал наш мужичок и седину в бороду и беса в ребро, и болячек всяких поднакопилось, и к своему времени понял мужичок наш, что если у тебя есть совесть, то не надо бояться, что тебя испортят деньги, потому что они с совестью не живут, и их никогда не бывает там, где совесть. Покумекал наш мужик, покумекал, да и при таком раскладе решил в храм пойти – может там помогут. Давно собирался, даже «Отче наш» давно уже выучил наизусть, и Евангелие иногда почитывал, да по-настоящему всё время в беготне выбрать не получалось.

Ну и вот: собрался мужичок наш, узнал, во сколько воскресная служба начинается, помылся, надел рубашечку чистую, пришёл. Стоит. Батюшки-святы! Ни словечка-то из того, что поют и говорят, не понимает! Все куда-то то ходят, то наоборот, стоят – не шевельнутся, то вдруг петь начинают. Ну, «Отче наш» это у него хорошо получилось – поддержал вместе со всеми; а вот другую так и не получилось. Вышел мужик наш из храма после службы грустный. Должно бы вроде полегчать, как он ждал, а оно вон как – ещё хуже стало!

Но не стал успокаиваться мужик наш – пошёл ещё. Потом ещё. Потом ещё, и попалась в один из разов ему женщина знакомая. Вызнал он всё у неё – что поют, купил пару книжек в свечной лавке, выучил и «Символ веры» тоже. И так и начал: почитает-почитает дома книжечку, да и ещё просветится. Через полгода уже точно знал, в каком месте в литургии начинать «Верую…» надо. Незадолго и до утреннего правила дошёл, а там и вечернее подтянулось. А через год уже и пару псалмов знал наизусть, да и ещё пару учить начал.

И вот вроде уже всё – должно бы уже хорошему начаться, а нет: нет пока хорошего. И так уж сильно мужик наш ждал, когда читал «… окропиши мя иссопом и очищуся..», что вот сейчас батюшка кропилом махнёт на него, и все болячки с него ссыпятся, и пойдёт он, как новорожденный – чистенький и благостный домой. Ан нет! не ссыпаются болячки…

Задумался наш мужик. Крепко задумался.

Думал-думал, да и плюнул на всё, и забросил всё своё воцерковление.

Ну, натурально, раз не помогает, что ж над собой издеваться то так?

Притча тридцатая, последняя

Жил-был мужик. Не скажу, что прям пример с него в воскресных школах надо было брать, нет, про таких в воскресных школах не рассказывают, потому как обычный дядька – чего ж про него всем-то знать? Родился, учился, работал, женился, лечился, ел, пил; нечасто, но в храм ходил, добрался до пенсии, а там и умер.

И в положенный срок, без опозданий, предстал перед Господом, как и каждый из рождённых. Раскрыл Господь книгу свою, смотрит в неё и спрашивает у мужика:

– Ну, рассказывай, как жизнь прожил, чем в жизни занимался?

Оробел мужик – не каждый же день пред лицом Господа стоишь, помялся, да и говорит:

– С бесами воевал, Господи!

Слистнул Господь книгу свою, посмотрел в строчки её да промеж строчек, и снова спрашивает:

– А что ж так плохо воевал то? Вон, куда ни глянь, как ни посмотри, по всем статьям и на всех фронтах одни проигрыши у тебя. Ну вот пару раз напрягся, да увернулся, да и то потому, что бесы твои под конец ленивые стали, да самонадеянные – как ни стрельнут, куда ни целятся, всё равно в тебя попадают. Ну и целиться уж и совсем перестали.

Потупился мужик наш, помолчал чуть, да отвечать то всё равно надо. Хоть что-то.. Ну, и говорит:

– Так ведь, Господи, святыми ж не рождаются. И, хоть и каждый, кто родился, тот умрёт, но не каждый умрёт святым. И мне, значит, какую судьбу написали, по той и прожил.

Покачал головой Господь:

– Ничего не меняется.. Скажи ещё, что во всём жена виновата, которую я тебе дал… А вот скажу я тебе, что у меня на тебя другие планы были, чем то случилось, как ты прожил, и что тогда? Снова я виноват буду, что судьбу тебе такую выдал?

Распрямились было плечи у мужика нашего, воспрял было чуть, да потом ещё ниже склонилась голова его. Шутка ли – на него планы у самого Господа были, а он… А что он? получается, ничего.. А когда голова вниз наклоняется, вспоминается лучше, вот и у мужика вспоминаться начало потихоньку: как жил, что делал. Где ступил не туда, где свернул не там, где плюнуть надо было а он проглотил; где кивнуть, а где возмутиться; где «Нет!» сказать, а где промолчать; где что выпить и что съесть, а где и отказаться.