Житие святого Северина

— Даже если бы сам он был ангелом, он возглавлял великое множество дьяволов. Как и ты будешь возглавлять. Тебе придётся уразуметь за эвклидову, скажем, аксиому, что подавляющее большиство близких к власти людей безнадёжно испорчены, отравлены, заражены. Ты смог бы лишь держать его где-нибудь, используя как камень для заточки мыслей, для рождения истины в спорах с ним. И я думаю, что он нарочно подбросит тебе ложную мысль, чтобы ты свернул себе шею. Ты можешь надеяться только на безусловно своих людей, а рисковать этими своими и ещё даже не начатым делом… Чтобы спасать людей — надо их сначала иметь! Один не выстоишь! А впустишь одного нелюдя — и погибнут все, кого ты успел собрать… Могу назвать лишь несколько лиц, известных мне сейчас. Но сейчас ты должен кое-что ещё услышать. Прежде всего — я обещал помянуть Эрариха. Когда сдался Виттигис, и ромеи вроде бы одолели готов, их сборщики налогов довели всех италийцев до восстания обречённых — лишь бы умереть в бою, а не под палкой сборщика. На какой-то момент возглавил готов и приставших к ним италийцев Ильдибад, был убит из кровной мести каким-то идиотом, и тогда королём выбрали руга Эрариха. Громадина, говорун, но и боец не трусливый. Только вот он, оказавшись во главе всех италийцев, думал лишь о своих ругах. Начал ради них переговоры с Юстинианом, дело раскрылось, его убили… Не смей думать только о «своих»! Ищи их повсюду, но «свои» для тебя должны быть соратниками в борьбе за общее дело. А держись за всех. Тогда настоящие люди станут искать твоё дело, выйдут на «истинно твоих»; среди этих искавших и вышедших и отбирай, оставаясь в тени, настоящих из настоящих, отборнейших. Сам ты, скорее всего, погибнешь. А дело твоё может тогда выжить, продлиться, дождаться иного времени. Очень хочется, чтобы тебе улыбнулось хоть военное счастье… Лангобарды ведь уже выдыхаются. Они были биты всеми своими соседями и стали вдруг так сильны лишь потому, что все сильнейшие вокруг них погибли, а при мёртвом льве и шакал зубаст. Славяне могли бы их стереть в прах, но они пока громят земли империи, или отбиваются от аваров. А Италия после полутора десятилетий резни обезлюдела, а Юстиниан оскорбил Нарзеса, а солдатам жалованья не платили — вот они и кинулись сюда. И, помня судьбу готов, решили вырезать всё живое в Италии, чтобы некому было их предать когда-нибудь. Это вызвало невероятный с первого взгляда союз италийцев-побеждённых с ромейскими солдатами-победителями — как заяц с рысью или волком спасаются от наводнения на плывущем дереве. И то, что на наброшенном на италийскую землю лангобардском плаще оказалось столько прорех, что они уже не могут наложить заплату хоть на одну такую прореху — означает, что возникло какое-то равновесие сил. Это первое… Дальше — их король так щедро раздавал земли своим герцогам, что и сам остался без земли, а значит — без власти. Они подобны сейчас коннице, ворвавшейся во вражеский обоз и забывшей, что идёт бой. Им некогда, они спешились, побросали мечи и каждый обеими руками вцепляется в добычу и в волосы товарища. Помоги им в этом добром деле, и ты окончательно остановишь их натиск. Но удастся ли их уничтожить — не знаю. Зато знаю, что если они исчезнут — в возникшую пустоту придут славяне, авары, франки — эти со времён Италийской войны знают путь сюда. Так что не делай этой глупости. Ищи воинов, которые ели бы из твоих рук, как из рук кормильца, а не «серого папы», которые стали бы твоей личной дружиной. И с ними сумей найти опору среди лангобардов. Им завоевание тоже нелегко далось, многие роды ослабли или вовсе погибли, оставив лишь одиночек-скамаров, это же как раз лангобардское слово… Хотел бы я знать, что с отрезанным Внутренним Нориком, долго ли он продержится… Вдруг и оттуда сможешь получить какую-то помощь — именем Северина, например… Но повторяю — не верю в твою победу. Надеюсь лишь, что хоть что-то сумеешь начать, а кто-то — это «что-то» продолжит. На это — надеюсь…

* * *

Когда погибали последние дружинники, защищавшие дом моего друга, беседа которого с Кассиодором мною воспроизведена выше, он был бледен, но спокоен. Он разложил на полу пустой комнаты опасные для его сторонников документы и перебирал их, мгновенно впитывая зрением весь лист сразу. Откладывая одни, другие подавал мне и я погружал их в чан с краской — нарочно для этого была она подобрана и всегда была наготове. Бросал в огонь то, что могло сгореть. Среди отложенного были и эти, ныне переписанные мною листы, хотя часть записанного в те несколько дней, когда Кассиодор вёл с ним доверительные беседы, в том числе и разбор глава за главой «Жития святого Северина» — была уничтожена.