Живая сила. Дневник ликвидатора

Местный лейтенант сгоняет нас с дров, мне:

— А вы, товарищ лейтенант, вообще пошли б в офицерскую столовую. Там бы вам тарелку дали, все как положено…

Я промолчал.

Ему ж не объяснишь, что мы — один экипаж.

Старший прапорщик появляется, говорит то же самое, но рекомендует солдатскую столовую (палатка рядом).

Зашел.

Грязные столы с зелеными перьями лука, грязь на земляном скользком полу, запах хлорки, темень. Вышли обратно, едим на дровах.

19.07: «Пишущая машинка» (Из рабочего блокнота командира взвода радиационной разведки)

19.07.

В разведотделе главного штаба появилась пишущая машинка[18]

Оформлял пропуска. Сел, пробежался пальцами по клавишам.

Немедленно пригласили оставаться в штабе. Отказался.

Вечером в роте узнал — еще нескольким нашим предлагали.

Все отказались.

Война с ПУСО, или Как я закурил

Коля — «рулевой» нашего экипажа — был водителем классным. С ним я горя не знал.

Но вот в нашем 80-м бронике забарахлили гидроусилители, и Коля остался ремонтировать БРДМ в лагере. А тут как раз пополнение пришло и много водителей. Удачно: как раз нового водилу в зону вывезу, маршрут покажу…

…Но на маршруте я понял мгновенно: БРДМ — это был 248-й — в руках не-водителя. (Лучшие водилы разведки — это профи с гражданки, и то только после того, как они приноровятся броник водить, в котором сидишь как в погребе, только и видишь, что крохотный квадратик окошечка спереди да щелочки триплексов по бокам…) Новичок и сам признался: «Ну, прошел я в армии обучение по специальности «водитель БТРа[19]» сто лет назад, а так у меня даже прав водительских нет»… Ё-моё…

И вот он ведет сейчас 7-тонный БРДМ — «летающее зубило»… И такие ж «водители», с которыми мы не разобрались впопыхах, которые где какой рычаг не помнят! — гонят остроносые бронемашины по забитым транспортом трассам… Ё-моё…

На дороге под самой АЭС — другой наш БРДМ навстречу… Еле разъехались.

Про себя чуть не молюсь: «Только чтоб все сегодня обошлось…»

Обошлось.

Почти: уже после разведки, в Чернобыле на повороте наш БРДМ своим носом, как лезвием консервного ножа, распорол машину-поливалку: голубой цилиндрический бак… Остановились. Тот водила вышел, мы из люков сверху высунулись… Пропоротым оказался не бак, а продолговатый металлический ящичек под ним, где шланги хранятся. По здешним меркам, ничего не случилось: «А, фигня». — «Заварят…» Махнули друг другу руками — «Привет!» — разъехались…

А броник наш ни с места. Заглох.

Дрык-смык — глухо.

И всё.

Пешком понес я данные в штаб, благо уже недалеко было. На стоянке у штаба был броник нашей роты, вернулся на нем. БРДМ № 248 все так же нелепо стоит посреди перекрестка.

Зацепили тросом — заводить с толкача… Дрык-смык — глухо.

Прибуксировали его на стоянку.

Пересчитал броники — с маршрутов вернулись все.

Фу-у-ух…

Теперь новая проблема: как из зоны выезжать? С этим красавцем на поводке — да еще с такими «водителями»! — не пофинтишь особо…

Надо сдаваться.

…У дозиметристов поста контроля на трассе от изумления отпали респираторы: наша обычно злостно-ускользающая от них бронеколонна аккуратно подъехала, притормозила, я высунулся из головного броника: «Ребята, можете не мерять — мы на ПУСО. Надо помыться» (такие мы хорошие)… Пост дозконтроля зачарованно смотрит, как разведка сама сворачивает всей колонной с трассы налево и через дыру в лесополосе едет на ПУСО — пункт специальной обработки, «мойку».

Пару дней назад нас тут завернули с дороги на ПУСО, и мы колонной, внаглую, под обзором наблюдательной вышки ПУСО ломанули мимо, прямо по полю: я на передовом бронике в шлемофоне из люка торчу, по рации что-то с деловым видом вещаю (корректирую водителей, чтоб бронеколонна не рассыпалась, в кучу не сбилась, скорость не потеряла, чтоб никто в прерии этой не отбился и его не поймали, и из-за него потом — и всех нас…) — прем вперед колонной, антенны колышутся на колдобинах — разведка на задании!.. Так и ушли… А сейчас побитыми собаками сами к ним плетемся… Елки-палки…