Живое Золото (СИ)

- Знаете что, Георгий Петрович? - сказал я. - Мне надо подумать о вашем предложении. Посоветоваться с друзьями, с родителями, может быть... Я пока сказать ничего не могу. Поразмыслю, тогда решу... Но пока я ни от чего не отказываюсь, - добавил я поспешно, видя, как тускнет жёлтый огонёк азарта в глазах юриста.

- Ну, подумайте, подумайте. Вам ещё много думать придётся... Как придёте к решению, уведомите меня о нём. Пока же - наши люди будут наблюдать за вами, чтобы вы не сбежали. Вы всё-таки - собственность Срединного царства... Ну, до встречи!

Ящичек с Главным Ресурсом пропал в увесистом чемодане моего гостя. Галяндаев поклонился мне - жёлтые, одуванчикового цвета волосы взлетели над его головой. Я пожал Георгию Петровичу руку - холодное, бескровное рукопожатие. Юрист ещё раз склонил голову и молча вышел, бесшумно затворив дверь.

ДОСЬЕ НА ОДНОГО МОСЬЕ

РУБЛЁВ Андрей Николаевич,

1997 г.р.

ВНЕШНОСТЬ, БИОГРАФИЧЕСКИЕ ДАННЫЕ.

Высокого роста. Блондин. Пышноволосый. Тонкое лицо, высокий лоб, большие чёрные глаза, длинный изогнутый нос. Руки - длинные, с острыми, нервными пальцами. Походка - неверная, "вихляющая". Резкие жесты, резкие манеры. Голос - громкий, чуть хрипловатый, некогда надорванный.

Дата рождения - 1997 г., 18 июля.

Образование - высшее. Окончил аксиологический факультет Острожского государственного университета с отличием.

Профессия - архивариус. Степень материальной обеспеченности - средняя.

Не женат. Детей не имеет.

ВКЛЕЙКА

Черновик автопсихографии Рублёва А.В., поданной дежурному психоцензору при поступлении на работу в Главархив.

"...Я - человек родовитый, но небогатый и не особо влиятельный. Мои предки, крестьяне Тобольской губернии, водили дружбу с семейством Григория Новых (впоследствии императора Григория I). После его коронации они получили дворянство, а впоследствии породнились с монаршей семьёй. Это не помешало им попасть в опалу при Григории V. Грозный император лишил моего деда всех чинов и званий и отправил в ссылку. Мои родители, ныне пребывающие в Нелюдях, в доме дожития, после разоблачения культа личности добились реабилитации деда, но вернуть себе имение и влияние в обществе им не удалось - они всю жизнь работали обычными учителями.

Впрочем, эти исторические коллизия никогда особо не волновали меня. Самый неприятный факт моей жизни - это имя, полученное мной при рождении. Зовут меня Андрей Рублёв. Андрей Николаевич Рублёв. В одном имени скрываются два человека: монах-иконописец Средних веков и юноша начала ХХI века - длинный, костлявый парень, максималист, фантазёр и игрок. Носить под своим именем, как под плащом, наряду со своей скромной персоной иконописца, умершего шестьсот лет назад, всегда неудобно: для себя в жизни почти не находится места. Остаётся тесниться и благодарить отца, в свое время потрясенного запрещённым фильмом о Рублёве и подарившего сыну такое имя.

Жизнь моя первоначально соответствовала имени: она была чужой. Рос я в духоте и скуке. Родители любили позднего ребёнка и держали меня на кипячёной воде и кипячёном воздухе, среди книг, вдали от игр и развлечений. Хотелось им, учителям, вырастить сына великим мыслителем, творцом. Поэтому они меня всячески от жизни уберегали.