Живых смертниц не бывает: Чеченская киншка

Родилась я в 1980 году в чечено-ингушской семье. Жизнь показала, что семья была некрепкая и несчастливая. Мне не было и года, когда мама бросила нас и ушла к другому мужчине; так как отец много времени проводил вне дома, я жила у его родителей. Кроме меня на попечении у дедушки и бабушки была еще их дочь со своими двумя детьми. Мне было всего десять лет, когда отца в Сибири убил пьяный земляк, и я полностью осиротела. Мало того, что я не знала материнской заботы и ласки, я лишилась защиты и любви отца. Это произошло в то время, когда в Чечне начались процессы, от которых даже у взрослых людей “голова шла кругом”. Я училась в 7 классе, когда началась Первая Чеченская война и закончилась для меня учеба. Хотя, честно говоря, я и до войны училась плохо, не хватало родительской строгости и внимания. Так как мать отца была двоюродной сестрой Джахара Дудаева, можно легко представить, на чьей стороне были симпатии в нашей семье и какое влияние оказывалось на меня со стороны родственников, даже непроизвольно. При этом, должна оговориться, что благодаря дедушке и бабушке я никогда не испытывала никакой национальной или религиозной ненависти к людям других национальностей и религий.

Когда ко мне, двадцатилетней девушке, посватался женатый мужчина, дедушка без долгих раздумий выдал меня замуж второй женой. Казалось, что теперь наступит более-менее благополучная жизнь, но, видимо, я несчастлива с рождения, так как через три месяца после свадьбы мужа убили. (Смерть его не связана с войной, он занимался торговлей лесом.) И я, беременная, остаюсь одна, становлюсь обузой уже в семье мужа. Когда я родила дочь, у меня появилась цель в жизни — родной человек, ради которого надо жить. Но как оказалось, я заблуждалась. Дедушка отказался принять меня обратно в семью, так как не смог бы нас с дочкой прокормить. Оставив нас у себя, семья мужа убедила меня подписать документы, по которым я, якобы просто формально, отказываюсь от дочери для ее же блага. Воспользовавшись моей необразованностью, но, убедив меня в этом, они сразу запретили мне видеться с дочерью. Так я в очередной раз потеряла последнего родного человека. Когда дочке исполнилось полтора года, мне заявили, что дочка не должна знать, что у нее есть я, и чтобы я не просила с ней встречи.

Тогда я решилась на крайние меры: выкрасть дочку и уехать с ней из Ингушетии. У бабушки из сундука я украла золотые украшения, чтобы купить билет на самолет и уехать в Москву к тете. Я продала золото на рынке, купила билеты на самолет и с дочкой уже находилась в аэропорту, но мы так и не улетели, так как родственники нашли нас и забрали у меня дочь. Также они объявили, чтобы я вернула долг — 1000 долларов США. Я стала отверженной для всех родственников. Мне стало незачем жить, так как мне категорически запретили не то, что видеться с дочкой, но даже выходить из дома. Как раз в это время ко мне обратилась соседка и предложила избавиться от долга. Она предложила мне стать шахидкой, а за это боевики выплатили бы мой долг за золото.

Жизнью своей я не дорожила, а о том, что погибнут невинные люди я в этот момент просто не задумывалась. Просто появилось предложение разом решить две проблемы: уйти из жизни и рассчитаться с долгом. В июне 2003 года на меня одели “пояс шахида” и поручили взорвать с военными, ехавшими в Моздок на автобазу. И только здесь, глядя на стоящих на остановке людей, до меня дошел весь ужас порученного мне дела. Я поняла, что не смогу лишить жизни этих людей, я осознала, что это уже не детские игры. В конце концов я поняла, что хочу жить! Я не решилась взорваться, уехал. Боевикам я сказала, что просто не было.