Жизнь - это подарок: 102 истории о том, как находить счастье в мелочах

УСПЕХ – ЭТО ИМЕТЬ ТО, ЧТО ТЫ ХОЧЕШЬ. А СЧАСТЬЕ – ЭТО ХОТЕТЬ ТО, ЧТО ТЫ ИМЕЕШЬ. У БОЛЬШИНСТВА ИЗ НАС СО СЧАСТЬЕМ НЕ СКЛАДЫВАЕТСЯ.

Потому что нам не хватает правильного фокуса. Мы не осознаем, насколько мы счастливы, просто потому что у нас есть две ноги и две руки, речь, чтобы люди нас слышали, и уши, чтобы мы могли слышать их, демократия, чтобы можно было говорить все что хочется и когда хочется.

Объективной реальности не существует, только субъективная. Каждый видит только свое. Раньше фотографии проявляли в темной комнате. Такова и твоя точка концентрации. Там, где ты добавляешь цвет или убираешь его, добавляешь свет или затемняешь, наводишь резкость или размываешь. Концентрацию можно назвать мышцей – возможно, самой нетренированной, но и самой важной из всех. Именно она определяет твое счастье. Именно она определяет твою жизнь.

Однажды два бедных продавца обуви попали в страну, где все люди ходили босые. Один из них сразу двинулся дальше. «Здесь не покупают обувь», – сделал вывод он. А второй остался. «Здесь я разбогатею», – вот что он сказал.

И разбогател.

15 часов в Верии

Зовут ее Ирина. Она филолог. Из тех людей, которые принимают решения, требуют и берут от жизни то, что хотят. Деликатность и вежливость дополняют в ней этот удивительный коктейль человеческих качеств.

Она связалась со мной, чтобы я приехал в Верию[6] и выступил перед учителями и родителями начальной школы, рассказав о моем новом курсе для детей и взрослых, который я разрабатываю и мечтаю, чтобы его преподавали во всех греческих школах.

Как только я зашел в школьный двор, у меня перехватило дыхание. Я словно вернулся в свою начальную школу, примерно в 1970-е годы. Географические карты на стене, бело-синяя школьная форма, питьевые фонтанчики во дворе, игра в салки в коридорах, школьные учебники с эмблемой педагогической книги. Но все происходило в настоящем, и рядом со мной стоял улыбчивый директор – такой, о котором я всегда мечтал.

На встречу собралось около пятидесяти человек, педагоги и родители. У них было сто причин остаться дома, провести время с детьми, в кругу семьи, отдохнуть и расслабиться. И всё-таки они выбрали только одну причину – взглянуть на жизнь под другим углом, чтобы сделать завтрашний день лучше для своих учеников и детей.

Два часа мы были единым целым. Два часа мы обменивались душами и закончили тем, что душа у нас стала одна. Они принимали участие в беседе, задавали вопросы, спорили. В итоге разошлись с улыбкой на лице и зародившимся вопросом: «А может, все-таки существует и такая жизнь? Волшебная? Полная чудес?»

Они настаивали, что хотят угостить меня ужином, но не из бюджета школы, а за свой счет, отказав себе в чем-то еще. Я убеждал, что хочу заплатить сам. Без результата. В последние годы их доходы только сокращались, но своего достоинства они не утратили.

На следующий день мне надо было рано уезжать, но я все-таки успел зайти в публичную библиотеку Верии, которой я всегда восхищался. Это одна из немногих библиотек в мире, удостоенных премии и щедрой спонсорской поддержки фонда Билла и Мелинды Гейтс. Эта библиотека – настоящий бриллиант Верии. В нее записаны шестьдесят процентов жителей города. Мастер-классы, книги, семинары, видео, зал вдохновения, театральные постановки, мероприятия, 3D-принтер, студия звукозаписи… Я вышел под впечатлением.

На обратном пути в Афины я думал о педагогах, с которыми познакомился накануне, об их мечтах, увлеченности и любви к своему делу.

Вчера я вложил в них немножко своей жизни, и они сделали то же самое. Мы были на одной волне. Самую большую ценность имел тот урок, который я получил, а не тот, который провел.

Я ГОРЖУСЬ ТЕМ, ЧТО ЖИВУ В ЭТОЙ ЗАМЕЧАТЕЛЬНОЙ СТРАНЕ. Я ГОРЖУСЬ ТЕМ, ЧТО Я ГРЕК.

Электрик

Мне порекомендовал его друг, которому я полностью доверяю. Кого бы он ни советовал, это всегда были мастера своего дела. Электрика зовут Яннис, и он тоже мастер. Я это сразу понял, как только он вошел в дом. Он мог бы быть ученым. Если честно, он и есть ученый в своей профессиональной области.

Быстрый, точный, чистый. Я занялся своей работой, а он – своей. Он из тех, кому не надо указывать, что делать.

– Там нужен ремонт. Будем делать? – спрашивает он меня в какой-то момент.

– Конечно, будем, – отвечаю я ему, погруженный в свою работу.

– Чтобы сделать, мне нужно будет сломать, – предупреждает он.

– Что ты сказал, Яннис? – спрашиваю я, словно пробуждаясь ото сна.

– Чтобы сделать, мне нужно будет сломать, Стефанос. Иначе не получится.

И я стал думать: чтобы сделать, нужно сломать.