Жизнь и труды Пушкина. Лучшая биография поэта

Это соответствует стихам Пушкина:

Ты скажи ему, что рана

У меня уж зажила …

Вся песня у Мериме порождена замечанием аббата Форти, что морлаки дают умершим комиссии на тот свет, и наполнена разными подобранными чертами их нравов (как, напр., «Chrusich a enlevé ma fille ainée»), от которых Пушкин ее освободил.

237

«Видение Фомы II, короля Боснии» И. Маглановича (фр.).

238

«Прекрасная Елена» (фр.).

239

А. X. Востоков напечатал впервые свой перевод в «Северных цветах» на 1827 год с замечанием: «Из первого издания сербских песен «Мала простонародна словено-сербска песнарица», у Виени. 1814, стр. 113…» Вот переложение Востокова для сличения с пушкинским:

Что белеется у рощи – у зеленыя?

Снег ли то, или белые лебеди?

Кабы снег, он скоро растаял бы;

Кабы лебеди были, улетели бы прочь.

Не снег то, не белые лебеди,

А белеется шатер Ассан-Аги,

Где он лежит тяжко раненный.

Его мать и сестра посещали там;

Молода жена прийти постыдилася.

Когда легче ему стало от тяжких ран,

Он послал сказать молодой жене:

Не жди меня больше в дому моем,

Ни в дому, ни во всем роду-племени!

Вняла жена таковы слова и проч.

240

По обыкновению Пушкина, стихам этим еще предшествовал начальный опыт, который тоже выписываем здесь:

Над Петербургом омраченным

Осенний ветер тучи гнал;

Нева в теченьи возмущенном,

Шумя, неслась. Угрюмый вал,

Как бы проситель беспокойный,

Плескал в гранит ограды стройной

Ее широких берегов. Среди бегущих облаков

Вечерних звезд не видно было.

Огонь светился в фонарях;

На улицах взвивался прах,

И буйный вихорь выл уныло,

Клубя капоты дев ночных

И заглушая часовых.

Порой той поздней и печальной

В том доме, где стоял и я,

Неся огарок свечи сальной,

В конурку 5-го жилья

Вошел один чиновник бедный,

Задумчивый, худой и бледный;

Вздохнув, свой осмотрел чулан,

Постелю, пыльный чемодан,

И стол, бумагами покрытый,

И шкап со всем его добром;

Нашел в порядке все – потом,

Дымком своей сигарки сытый,

Разделся сам и лег в постель

Под заслуженную шинель.

241

Мы еще до сих пор ничего не сказали о драматической пьесе Пушкина «Сцены из рыцарских времен». По бумагам его видно, что это собственно не настоящее произведение, а только план произведения. Сверху рукописи написано: «План» и затем вместо того, чтоб изложить программу драмы в описании, Пушкин прямо начал сцены и, раз начав, дописал их. Так составились они, не получив последующего развития и представляя еще один остов произведения и сухость, свойственную плану вообще, хотя бы он был и в драматической форме.

242

До сих пор многие критики еще затрудняются определением намерений поэта при переложении в рассказ Шекспировой драмы «Measure for measure» («Мера за меру»). Рассказ «Анджело» написан Пушкиным тоже в 1833 году. Только одним обстоятельством и поясняется мысль Пушкина – именно последним направлением его. Эпический рассказ сделался столь важен и так завладел всей творческой способностью его, что, может быть, хотел он видеть, как одна из самых живых драм нового искусства отразится в повествовании. Сознаемся, что предположение это имеет для нас уже очевидность, не подлежащую сомнению.

243

Село, где проживало его семейство.

244

Все это черты добродушия, которые иногда идут рядом с обыкновенной его решимостью и пылким характером, а иногда рядом с самым простосердечным выражением благородного характера, ясной и любящей души. Мы имеем еще три письма 1834 года к Нащокину, в которых качества эти обнаруживаются с особенной силой.