Жизнь, опаленная войной

Нередко так и было. Очень жаль тылы и медсанбат. Они были брошены, то есть, оставлены на произвол судьбы.

Помню, когда мы бросились через дорогу, на другой стороне дороги было болотистое место, бежать было трудно, ноги по колено вязли в грязи, да, к счастью, не все мины взрывались.

Офицер

После выхода из окружения с боем в составе 262 СД – уже в звании мл. политрука., 1942 г.

На марше (после формировки под г Высоковском) к фронту. Слушаем песни Л. Руслановой, июль 1942 г.

По выходу из-под обстрела в указанных пунктах стали собираться в общую колонну. К сожалению, она не была столь многочисленной, как это было перед окружением и, по оперативным данным, даже в окружении. Этой колонной шли в город Высоковск Московской области, где дивизия должна была доформироваться.

Хочется отметить одну деталь. Когда я получил приказ от начальника политотдела Г.А. Васютинского об уничтожении документов политотдела, по этой причине я задержался у этого места, где был бивуак. Слышу: рядом выстрелы, а это были рядом немцы. Неожиданно ко мне подошёл бывший командир 2-й батареи 788-го артполка Донченко, которого я хорошо знал, но он в это время был уже интендантом дивизии. Я уже в это время не знал, в какую сторону мне двигаться – кругом лес да болота. Он посмотрел на меня и говорит: «Ты что здесь делаешь?» Я сказал: «Проводил сортировку документов по указанию начподива». «Ладно, – сказал он, – ты меня много раз выручал, и я тебя выручу. Иди в этом направлении, там должен быть штаб дивизии». Так и получилось. Примерно через полкилометра я наткнулся на управление дивизии.

Донченко был как хозяйственник хорош, но как командир батареи был слаб. Прибыл он из резерва и, естественно, осуществлять огонь батареи как положено он не мог. Порой, ему не удавалось вывести снаряд на линию. И мой бывший командир дивизиона Решетников частенько посылал меня на наблюдательный пункт командира 2й батареи помогать корректировать огонь в нужном направлении.

Донченко, как потом стало известно, из окружения не вышел. И, по разговорам, он остался у немцев и возглавлял карательный отряд. Насколько эта версия верна, я не знаю. Но об этом говорили те, кто выходил из окружения позднее. Говорили, что кто попадался к нему из 262-й дивизии, он проявлял, якобы, снисхождение. Говорил об этом П.А. Олексенко, также и о том, что Донченко однажды кому-то сказал: «Ну что, комиссар, отвоевался?»

По приходу колонны под город Высоковск, я продолжал службу в политотделе дивизии. В дивизию стали прибывать на формирование и политработники. Начальник политотдела их распределял, я был обязан их оформить на должности и направить по назначению.

В начале сентября 1942 г. меня приняли в члены КПСС. В кандидатах вместо трёх месяцев я состоял более шести, так как в период нахождения в окружении приём был запрещён.

Служба в политотделе меня не устраивала. Я просился в артполк, где мог бы пойти, несмотря на моё звание младшего политрука, командиром топовзвода или взвода управления, я к этому был подготовлен. Звание мне было присвоено в мае 1942 г., то есть с приходом в политотдел дивизии. Но комиссар дивизии Тимофеев настоял на своём, и вместо артполка меня направили в 945-й стрелковый полк на должность заместителя командира батареи 76-мм орудий по политчасти.

Командир полка майор Беляков и комиссар этого полка, батальонный комиссар Власов, зная меня по службе в политотделе дивизии, приняли меня очень хорошо. Беляков сказал: «Командиру батареи я уже сообщил, представишься сам. Тебя в батарею проводят». – И дал мне проводника.

Батарея стояла в лесу на оперативном участке Ярцево-Духовщина. С командиром батареи Л.М. Бородиным мы быстро нашли общий язык, и он вскоре в моих качествах убедился. Он всегда впоследствии на меня надеялся и знал, что я не подведу.

В середине сентября 1942 г. батарея заняла огневые позиции в районе Хомичей (деревня Калининской области). Два орудия были поставлены на закрытую огневую позицию, а два орудия – на прямую наводку. Но с закрытой позиции оба орудия частенько бросали в район Чёрного ручья, где шли ожесточённые бои за овладение преимущественных позиций. На мой взгляд, это был нерасчётливый замысел командования дивизии. Здесь все подразделения несли потери, причём неоправданные.

В октябре 1942 г. весь политсостав переводился на единое воинское звание. Мне было присвоено звание лейтенант, а в марте 1943 г. – старший лейтенант. В этом звании и закончилась в последующем моя военная карьера.