Жизнь среди якудза

– Подработок нет. Однако мы можем предложить вам постоянную работу. У нас есть специальный контракт, по формату будет похоже на подработку, – сказал Тасиро.

– Тогда я бы хотел работать по специальному контракту.

– Сколько вы хотите в месяц?

– Около 200 000 иен.

– У нас еще не было прецедента, чтобы сотруднику по специальному контракту платили 200 000 иен в месяц. Почему бы в таком случае вам не стать штатным сотрудником? Ваша зарплата будет увеличиваться по мере выслуги лет и вскоре достигнет 200 000 иен.

Мне не нужно было проходить вступительные испытания, как для свежих выпускников без опыта работы, только проверку биографических данных. Я не собирался там долго проработать, поэтому было немного неловко их обманывать. Тем не менее я торжественно попросил принять меня в штат. Мне сказали, что работать я буду в информационной службе PR-отдела. После собеседования я отправился домой.

Раз уж я пишу научно-популярную литературу, то с информацией обращаться умею. Нет никаких причин беспокоиться. В свое время я долго не мог решиться уволиться из издательства Tokuma Shoten и в итоге сделал это в большей степени под влиянием моих товарищей по журналу TOWN. На самом деле я был бы не прочь еще немного побыть офисным работником, в глубине души думая, что у меня есть склонность к такой работе (хотя в действительности оказалось, что нет). Также мне было любопытно, что собой представляет корпорация, особенно такая крупная.

Перед тем как меня нанять, компания произвела проверку моих биографических данных. Но возможно, что сотрудник поленился это все сделать по правилам. И вместо того, чтобы поспрашивать соседей, неожиданно посетил дом моих родителей. Дома оказалась моя мать, и со словами: «Вот и правильно, что вы пришли ко мне, соседи бы вам все равно то же самое рассказали. Спрашивайте меня о чем угодно, я вам все скажу», поведала ему сплошь хорошие вещи.

Таким образом, я поступил на работу в эту компанию, не особо туда стремясь. Через три года после этого моя мать умерла от рака поджелудочной железы, и я позвонил своему начальнику и сказал, что беру выходной. Начальник спросил, по какой причине, но мне не хотелось рассказывать ему о смерти матери. Я только сказал, что иду на похороны. Начальник сказал, что отправит на похороны представителя компании, от чего мне все же удалось его отговорить. Однако внезапно оказалось, что на похороны решили поехать несколько моих товарищей по работе. Я почувствовал, что попался.

На дороге перед домом возложили несколько венков, и один из них был от райкома Коммунистической партии Японии. Моя мама была изрядной шутницей и любительницей привлечь внимание и уже в зрелом возрасте вступила в компартию. Маму очень веселила мысль о том, как удивятся соседи, когда на ее похороны пришлют огромный венок от Коммунистической партии. По этой причине еще при жизни она попросила районного руководителя партии: «Когда я умру, пожалуйста, пришлите на мои похороны венок с моим именем», завещала часть своего наследства в качестве пожертвования в пользу партии и еще отдельно заплатила за венок.

Коммунистическая партия не посылает венки на похороны каждого своего члена. В лучшем случае в официальной газете «Акахата» публикуется небольшой некролог. Но в случае с моей матерью, поскольку это было завещание, то райкому ничего не оставалось, как послать венок. Естественно, мои коллеги должны были увидеть венок, придя на похороны. Несмотря на мою просьбу воздержаться от посещения похорон, пришло человек пять-шесть с моей работы.

Как-то раз после того, как я уже вышел на работу, мне довелось выпивать со своими старшими коллегами. Зашла речь о том самом похоронном венке. Начальник посмеялся и сказал: «Тебе это чудом сошло с рук. Хорошо, что на похоронах не было никого из отдела кадров». К счастью, больше никто никогда эту тему не поднимал.

Хотя изначально эта компания мною рассматривалась в качестве временного места работы, в итоге там оказалось очень комфортно. И я проработал семь лет и три месяца. По счастливому совпадению в то время мой школьный товарищ открыл фирму в Синдзюку. Я арендовал у него помещение на ночное время, намереваясь использовать его для писательской работы, но в итоге так ничего и не написал. После целого дня в офисе у меня было ощущение, что на сегодня я уже достаточно потрудился, и писать мне уже не хотелось.

Какое-то время работа в компании казалась интересной. Безусловно, мне нравилась командная работа, я чувствовал себя членом волчьей стаи, загоняющей добычу. Однако работа рекламного агентства ориентирована на клиента. PR-отдел волнует исключительно реакция СМИ. Те, кто лавирует между интересами корпораций и потребителей, являются либо трудоспособными ворами, либо шпионами. Я не испытывал никакой гордости за свою работу.