Жребий Пастыря. Жизнь и церковное служение патриарха Московского и всея Руси Тихона (Белавина). 1865–1925

– Теперь мы можем перейти к разговору по существу предъявляемых Вам обвинений. – Тучков помолчал, обдумывая, как бы поточнее составить вопрос. – Все ваши воззвания в качестве патриарха носили антисоветский характер, а последнее, от 28 февраля с. г., призывало верующих не исполнять предписание власти о передаче церковных ценностей в том объеме, как она требовала. Скажите, Вы лично составляли эти документы или кто-то на Вас воздействовал, намеренно желая использовать вас, как главу церкви, в политических антисоветских целях?

Патриарх начал было отвечать, но Тучков мягко остановил его: «Чтобы и сейчас, и в дальнейшем у нас не возникло споров о том, кто и что сказал, свои ответы на мои вопросы Вы заносите в протокол лично… Не торопитесь, время есть… Вот вам перо».

Патриарх подвинул поближе к себе бланк. Он понимал, что в этой ситуации надо было обдумывать каждое слово, чтобы не столько себя, сколь других не подставить под удар… Он несколько минут сидел, закрыв глаза, губы его беззвучно читали молитву… Тучков деликатно встал из-за стола и отошел к дальней стене кабинета, под окно, в которое так заманчиво светило яркое августовское солнце. Словно преодолев внутреннюю преграду и собравшись с силами, патриарх взял в руки перо и на бумагу ложатся строки:

Мое отрицательное отношение к советской власти с самого ее возникновения выражалось вследствие того, что 1) я воспитывался в условиях монархического строя и не мог сразу усвоить и точно определить устойчивость советской власти, положение которой весь 1918 г., и потом 1919 г. было крайне неопределенное и неустойчивое; 2) и т. к. советская власть Православной церкви не признавала, то это еще более давало мне возможность полагать, что она для нас, церковников, не желательна. После того как советская власть одолела ряд своих противников на фронтах, то мы ясно увидели, что советская власть крепка и с нею необходимо считаться и признать действительной государственной Российской властью. Поэтому я, после ряда своих антисоветских воззваний, в сентябре 1919 г. выпустил к архипастырям и пастырям совершенно иного характера воззвание с призывом признавать советскую власть и подчиняться ее распоряжениям, поскольку они не противоречат вере и благочестию.

Прошел час, видно было, как трудно патриарху даются признательные показания, как всплывает в его сознании совсем недалекое прошлое, личное и церкви, как неожиданно затруднительно оказывалось выразить словами то, что перевернулось в его душе, что отжило и с чем расставался, а что еще так дорого и не отпускает. Преодолевая себя, он продолжал: