Жребий Пастыря. Жизнь и церковное служение патриарха Московского и всея Руси Тихона (Белавина). 1865–1925

• создание нормативной базы, регулирующей положение и деятельность различных конфессий и отношения государства с ними;

• определение прав и обязанностей, сферы и характера деятельности специализированных государственных органов, призванных проводить на практике политику государства в вопросах свободы совести и вероисповеданий.

Формируя программу вероисповедных реформ, правительство исходило из убеждения, что прежний характер государственно-церковных отношений, свойственный конфессиональному государству, объективно изжил себя. В одной из записок Департамента духовных дел иностранных исповеданий МВД в адрес правительства об этом сказано было вполне определенно:

Падение старого государственного строя привело к необходимости коренного пересмотра всех существующих в России вероисповедных отношений. Старый строй не признавал полной свободы совести и исповедания. Он не допускал свободы вероисповедных переходов, свободы религиозной пропаганды, равенства всех религий и культов перед законом. Новый государственный строй возвестил о начале полной религиозной свободы. Этому началу противоречит существующее положение церквей и религиозных обществ в России, унаследованное от старого порядка. Явилась необходимость коренной реорганизации этого положения[95].

Принимая такую оценку и исходя из того, что Российское государство отныне не есть «христианско-православное», а есть светское «внеконфессиональное» государство, правительство, опираясь на предшествующий опыт Государственной думы, постепенно сформулировало программу первоочередных конкретных мер в сфере взаимоотношений с религиозными организациями и верующими гражданами. Среди них:

• объявить амнистию всем, кто был осужден по «религиозным делам»;

• отменить вероисповедные, тесно переплетавшиеся с социальными и национальными, ограничения;

• обеспечить равенство религий, а также граждан независимо от их отношения к религии;

• отменить обязательное преподавание в государственных учебных заведениях Закона Божьего;

• передать в ведение министерства народного образования церковно-приходские школы;

• снять ограничения на деятельность старообрядческих, католических, протестантских и иных религиозных объединений.

Откликаясь на такого рода обещания, представители ранее «терпимых» и «гонимых» религиозных объединений практически сразу же признали «историческую закономерность» падения самодержавия, объявили о поддержке внутренней и внешней политики Временного правительства, а также и его шаги по разрешению религиозного вопроса. В адрес правительства поступали приветственные телеграммы и обращения от мусульманских, старообрядческих, иудейских, армяно-григорианских, униатских, баптистских, евангельских и других общин. В них выражалась надежда на изменение в кратчайшие сроки прежней государственной церковной политики и утверждение в российском обществе принципов свободы совести. Неправославным объединениям особенно импонировал провозглашенный правительством принцип равенства религиозных объединений перед законом и их равноудаленность от государства.

Публично заявляя о том, что проблема взаимоотношения государства и религиозных объединений может быть окончательно разрешена только Учредительным собранием, правительство сосредоточило свое внимание на текущих вопросах практического функционирования религиозных объединений. Для этого при МВД создавались специализированные комиссии (совещания) для рассмотрения наиболее животрепещущих проблем государственно-церковных отношений и положения различных церквей, деноминаций, культов, объединений. В особо сложных случаях предполагалось вопросы жизнедеятельности конфессий выносить на рассмотрение Юридического совещания при Временном правительстве, в задачу которого входили юридическая оценка проектов постановлений, указов правительства и распоряжений отдельных министерств; представление юридических заключений по отдельным вопросам деятельности правительственных органов.

Осознавая важность и ожидаемость вероисповедных реформ со стороны абсолютного большинства религиозных организаций и граждан России, выступавших за свободу совести, практически все российские партии включали в свои программы положения по этим вопросам, что подтверждает таблица[96]:

Программные положения российских партий[97] [98]

(март – октябрь 1917 г.)