Жуков. Танец победителя

Подарком своего старого боевого товарища маршал гордился. Спиннинг действительно оказался выше всяких похвал. Он выбран был человеком, знающим толк в серьёзной рыбалке.

Эйзенхауэр в мемуарах вспоминал о своей последней встрече с русским маршалом с нотками грусти и разочарования: «Как только мы затронули серьёзные вопросы, стало совершенно очевидно, что Жуков не тот, каким был в 45-м году. Во время наших встреч тогда он был независимым, уверенным в себе человеком, который, несомненно, принимал коммунистическую доктрину, но всегда был готов с радостью встретиться, чтобы обсудить любую текущую проблему и вместе искать её разумное решение. Он делал это по своей собственной инициативе и однажды даже резко поставил на место своего политического советника Андрея Вышинского, приказав ему покинуть комнату, чтобы мы могли конфиденциально побеседовать вдвоём. По многим признакам было очевидно тогда, что Жуков был как раз тем, кем он хотел казаться, – в высшей степени важным человеком в советском правительстве, возможно, вторым после самого Сталина. Во время моего визита в Москву в 45-м такая оценка его положения и влияния многократно подтверждалась. Теперь в Женеве, десять лет спустя, он выглядел встревоженным и явно подчинённым по своему положению. Он монотонно повторял мне аргументы главы советской делегации… Он был безжизненным, не шутил и не улыбался, как раньше. Мой старый друг выполнял приказ начальства. От этого личного разговора у меня не осталось ничего, кроме чувства горечи».

После опалы и ссылок Жуков старался быть осторожным. Он знал, что стенограмму его беседы с президентом США будут читать в Кремле в дюжину глаз и через лупу…

3

Положение Жукова в иерархии страны было, как никогда, высоким: министр обороны, кандидат в члены Президиума ЦК КПСС. Фактически же его уже не воспринимали вторым человеком в руководстве страны, как это было в 1945-м.

В те дни ему приснился сон, который оказался вещим. Жуков пересказал его в письме Галине Александровне: «Сегодня ночью видел угнетающий сон, в который, к сожалению, я верю, как в предзнаменование чего-то неприятного. А эта вера основана на горьком опыте, о чём я тебе в прошлом рассказывал… Я стоял и любовался закатом на берегу моря, всматривался в знакомые предметы на побережье Гагры. Закатилось яркое солнце, и я увидел плавающих рыбок. Двух из них я поймал, а одна как-то плавала в некотором удалении. Поймав её, я бросил её в лодку к остальным рыбкам, но что я вижу? Хвост у неё рыбий, а голова змеи. Через пару минут, пока я размышлял, она выползла из лодки и бросилась мне на грудь. Извиваясь, эта гадюка вытягивала свою голову, а жало вилось около моей шеи. Все мои попытки схватить её оканчивались неудачами. Проснувшись, я хорошо запомнил её зелёные глаза, золотисто-коричневую кожу… Вопрос: кто эта гадюка? Что значат её попытки укусить меня?

Я не верю в сны, но когда вижу гадюку, я верю в то, что мне делают какую-то гадость. Ну, хватит, поживём – увидим. Мне не привыкать сталкиваться с гадостями гадких людишек».

Вскоре в результате кремлёвских интриг вызрел очередной заговор, на этот раз против Хрущёва. О заговоре тому стало известно, и в его предотвращении Жукову предстояло сыграть едва ли не главную роль.

Жуков был занят ведомственными делами. Выработка новой военной доктрины. Перевооружение. Укрепление дисциплины в войсках и усиление командной вертикали. Попытка осадить начальника Главного политуправления генерала Желтова, который всячески протаскивал идею тотального контроля политорганов «служебной деятельности командиров» и ослаблял важнейший принцип армии – единоначалие. Борьба с пьянством в гарнизонах и военных городках. 29 октября 1955 года на Черноморском флоте произошла трагедия: в Северной бухте Севастополя затонул флагман черноморской эскадры линкор «Новороссийск»[223]. Погибли более шестисот моряков. В июне 1956 года вспыхнули волнения в польском городе Познани. Поляки, стеснённые партийным диктатом, потребовали от властей демократических свобод.

Встреча Г. К. Жукова с министром национальной обороны Польши К. К. Рокоссовским.

[Музей Г. К. Жукова]

Маршал Рокоссовский, занимавший пост министра национальной обороны и заместителя председателя Совета министров ПНР, предложил двинуть на Познань танковый корпус. Но после некоторых перестановок в руководстве страны конфликт удалось погасить. Однако Рокоссовскому пришлось вернуться в Советский Союз. В Польше его, мягко говоря, недолюбливали, считая русским, «оккупантом», «наследником Сталина». В ноябре 1956 года Рокоссовский был назначен на пост заместителя министра обороны СССР. И в те же ноябрьские дни Жуков, руководивший операцией по усмирению венгерского восстания, докладывал в ЦК: