Журнал «Компьютерра» №1-2 за 2006 год

В здоровом теле…

Эйлан Андерсон (Alun Anderson), старший консультант журнала New Scientist

Популярной метафорой для разума является мозг в стеклянной колбе. Предполагается, что этот ком нервной ткани и есть вы.

Это отталкивающий, но неверный образ. Куда опаснее идея, что мозг не может мыслить без тела, что ключевую роль в наших мыслительных процессах играет двухстороннее взаимодействие между разумом и телом, и мозг частично думает в терминах двигательных инструкций, которые он составляет для мышц.

Но если взаимодействие тела с мозгом так важно для человеческого разума, есть ли шансы на создание бесплотного «разума» внутри компьютера? Возможно, пройти тест Тьюринга сложнее, чем кажется. Мы, наверное, сможем создать компьютеры, понимающие речь, но не способные сказать хоть что-нибудь осмысленное – по крайней мере, до тех пор, пока мы не предоставим им «дополнительные тактильные ощущения». Другими словами, компьютеры не научатся мыслить, пока не начнут заниматься сексом.

Чем больше анонимности, тем лучше?

Кевин Келли (Kevin Kelly), редактор журнала Wired

Модные алгоритмы и технологии позволяют сохранить анонимность в опосредованном окружении гораздо лучше, чем раньше. В то же время в реальном мире все эти технопримочки делают анонимность почти невозможной. Мир, в котором каждый человек может быть найден и взвешен, это мир без приватности, так что многие технократы отчаянно защищают возможность легкой анонимности как последнего прибежища для частной жизни.

Однако во всех виденных мною системах анонимность, возведенная в правило, приводила к разрушению системы.

В гомеопатических дозах анонимность только полезна, но стоит чуть переборщить – и система отравлена. Поэтому, как и в случае с токсинами, уровень анонимности в системе должен быть близок к нулю.

Все мы виртуалы

Клиффорд Пиковер (Clifford Pickover), писатель

Мы всё сильнее жаждем развлечений в виртуальной реальности. И как только наше понимание мыслительных процессов достигнет определенного уровня, мы начнем создавать воображаемые реальности и наборы воспоминаний для поддержки этих симулякров.

Если мы поймем, как наш разум убеждается в реальности происходящего, то сможем использовать это знание для создания, скажем, поддельного путешествия в Средние Века – вполне убедительного путешествия, даже если сама симуляция будет несовершенной. Для того чтобы созданная виртуальная реальность выглядела убедительной, необязательно вылизывать каждую мелочь. В конце концов, сны обычно кажутся реалистичными – лишь проснувшись мы отмечаем логические или структурные неувязки сновидений.

В будущем любой сможет создать для себя десяток «смоделированных» жизней. К примеру, днем вы работаете программистом для IBM. А после работы становитесь средневековым рыцарем в сверкающих доспехах, кутите на пирах и улыбаетесь прекрасным принцессам. А следующим вечером оказываетесь в эпохе Возрождения, в собственном доме на Амальфийском побережье в Италии.

Если оценка «одна настоящая жизнь к десяти смоделированным» в общем случае справедлива, то, значит, десять против одного, что вы не более чем виртуальное существо.

Мы понимаем плутоний

Джереми Бернштайн (Jeremy Bernstein), физик

Самая опасная из известных мне идей заключается в том, что мы понимаем плутоний. Плутоний – самый сложный элемент периодической таблицы. У него шесть кристаллических фаз между комнатной температурой и температурой плавления. Он склонен к спонтанному самовозгоранию в присутствии водяных паров, а если вы вдохнете немного плутония, то рак легких вам обеспечен. Это главный элемент для ядерных зарядов, в которых он сплавлен с галлием (для большей стабильности). Никто не знает, почему это работает и насколько стабилен этот сплав. Сегодня этим зарядам – а их тысячи! – уже десятки лет. И опасно думать, что они сохранят свою цельность при неограниченно долгом хранении.

Неизбежность радикального увеличения продолжительности жизни

Рэй Курцвайл (Ray Kurzweil), изобретатель, технолог

Эта идея кажется опасной, только если подходить к ней с сегодняшней меркой.

Причем большую опасность несут вовсе не очевидные ловушки, а те, что с первого взгляда не видны. Очевидно, что значительное сокращение смертности приведет к перенаселенности, а значит, к перерасходу энергетических и прочих ресурсов, что ускорит экологическое загрязнение. Однако всего 0,01% солнечного света хватит нам для покрытия всех энергетических нужд (к 2025 году – 0,03%). С этим вполне справятся солнечные нанопанели и топливные элементы, так что к концу 2020-х годов у нас будут экологически чистые источники возобновляемой энергии. Настольные молекулярные наноассемблеры будут производить все, что нам нужно. В результате бедность и загрязнение исчезнут из нашей жизни, несмотря на рост населения.