Журнал «Компьютерра» № 15 от 18 апреля 2006 года

Проблем с переводом вообще не возникает, если слово иностранного происхождения уже существует в русском языке: операционная система, диспетчер, меню. А вот примеры удачных переводов: download — скачивать, pipeline — конвейер, gateway — шлюз, engine — движок, firewall — сетевой экран. Однако таких примеров гораздо меньше, чем хотелось бы. Причины:

Эквивалента нет из-за различия культур. Например, одна из «скорых» методологий программирования называется scrum — буквально способ возобновления прерванной игры в регби. По-видимому, аналогия — в коллективном усилии команды, что понятно только любителям регби.

Эквивалент есть, но неточный: у него другое семантическое поле, метафора не работает, и смысл искажается: выпечка как бессмысленный перевод cookies.

Эквивалент уже занят другим понятием: не будем же мы называть ноутбук записной книжкой!

Эквивалент — слишком длинное слово или словосочетание. Поскольку понимание устного слова происходит быстрее его произнесения, люди предпочитают короткие слова. Принтер короче, чем печатающее устройство, интероперабельность короче, чем возможность совместной работы.

Таким образом, тотальная русификация компьютерной терминологии желательна, но недостижима. Есть термины, к которым не подобрать подходящего русского аналога, и их приходится заимствовать без перевода. Много таких терминов уже перешло в наш лексикон: сканер, вебсайт, спам и т. д. Однако для многих заимствованных терминов вполне можно было найти удачные эквиваленты: установка вместо инсталляции, сглаживание вместо антиалиасинга, сервер-посредник вместо прокси-сервера. А некоторые прижившиеся переводы нельзя признать удачными (см. врезку).

Шустрый кролик в команде программистов

Перевод термина shared memory как разделяемая память — двусмыслен; совместно используемая память — более точен. В самом деле, глаголы to share и разделять означают одно и то же, если действие направлено на идеальный объект: разделять скорбь. Но если объект материальный, то между языками есть отличие: to share a house означает жить в одном доме с кем-то, а разделять дом означает делить дом как собственность на части. Поэтому разделяемую память можно неправильно понять как память, разделенную на области (разделы). Недаром shared apartment правильно переводится как коммунальная, а не разделяемая квартира.

Tермин thread (буквально нить), означающий подпроцесс выполнения программы, переведен у нас как поток, хотя это слово уже использовалось в переводах двух терминов, означающих другие понятия: stream (поток ввода-вывода) и flow (поток управления). Термин нить был бы лучшим переводом, тем более что один из вариантов нити, в свою очередь, обозначается термином fiber (волокно) — очевидна последовательная метафора.

Правильный перевод недавно появившегося термина evangelist — пропагандист, а не евангелизатор — слово слишком высокого стиля. Перевод аgile programming как гибкое программирование неточен, поскольку в оригинальном термине подчеркивается скорость: agile — это проворный, шустрый. Лучше подошел бы эпитет расторопное или скорое. (У этого термина — французские корни: на Монмартре есть кабаре под названием «Lapin agile», что в наших книгах о художниках-импрессионистах переводится как «Ловкий кролик».)

Где золотая середина?

Русская терминология в ИТ сейчас образуется стихийно. Чаще всего жизнь новым терминам дают технари, далекие от филологии и не утруждающие себя поиском точных переводов. Толковые словари просто фиксируют сложившееся словоупотребление, а государству ныне не до стандартизации. Эту роль частично выполняет фирма Microsoft при локализации своих продуктов (по слухам, с участием русских филологов). Благодаря ей папка успешно вытеснила непонятную директорию из нашего лексикона, однако обозреватель не прижился.

Вообще говоря, централизованное регулирование языка — безнадежное занятие. Как управлять тем, что принадлежит всем и никому в отдельности? Запреты и предписания помогают мало — вспомнить хотя бы многолетнюю борьбу с нецензурной бранью. Но может быть, есть способы влиять на процесс перевода терминов, как-то поощряя русские эквиваленты и не одобряя заимствования? Ответ один: просветительская работа!

По-видимому, заботу о качественном переводе и унификации терминологии в ИТ должны взять на себя структуры, заинтересованные в успешной конкуренции на мировом рынке. В частности, лидеры отечественной ИТ-индустрии. Практический путь — публикация толковых словарей, для большей оперативности — в Интернете, по образцу Wiktionary. Пусть их составители стараются находить русские эквиваленты, руководствуясь здравым смыслом и вкусом, чувством языка. А при определении заимствованных терминов (которые неизбежны) обязательно нужно приводить их этимологию (происхождение), чтобы хоть как-то восполнить нехватку культурного контекста у читателя. Чтобы импортировать не только знаки, но и смыслы!