Журнал «Компьютерра» № 16 от 25 апреля 2006 года

Придя в «Савой» чуть раньше назначенного времени, я обнаружил пустой пока маленький зальчик, нескольких техников, пульт позади и — впереди — большой, составленный из девяти тошибовских проекционников технического толка экран, за которым так, чтобы его не видеть, разминались трое музыкантов: гитарист Павел Чекмаковский (накануне на гитаре играл Игорь Бойко), саксофонист Антон Румянцев и упомянутая Львом певица Карина Кожевникова. Большой джазовый оркестр во главе с Игорем Бутманом разминался в Нижнем, что было видно на экране и слышно из динамиков. Невидимость экрана для музыкантов была намеренной: если аудиотрансляция шла по выделенным каналам оптоволокна напрямую, то видео транслировалось over IP (я даже не знаю, по какому алгоритму сжимаясь, — видеотрансляцию обеспечивал программно-аппаратный комплекс Polycom ViewStation FX, www.polycom.com) и хоть имело гораздо большую толщину потока (до двух мегабит в секунду), но имело и заметно большую задержку, временами отлично различимую глазом: секунда, две, а то и три. Взгляд на экран мог только сбить музыкантов с толка, но поскольку настоящий импровизационный джаз требует визуального контакта лишь изредка — чтоб сговориться, что пора кончать соло, или чтоб условиться, кто начнет следующее, — синхронный визуальный контакт оказался не позарезным.

Публика потихоньку подтягивалась, а Бутман уже организовывал из Нижнего что-то вроде репетиции: то Карина пела несколько квадратов под сопровождение нижегородской ритм-группы, то московский саксофон начинал импровизировать… Скажу честно: если б я не знал, что оркестр сидит не в соседней комнате (а экранная стенка — не стеклянная между студией и аппаратной), — мне б и в голову не пришло заподозрить подвох: все шло на мой довольно искушенный в джазе, хоть и не профессиональный слух, так гладко, как только могло. Что же касается слуха профессионального, — после концерта я поговорил с Кариной, и она призналась, что слышала задержку, но такую мизерную, что преодолевать ее удавалось без особых психологических усилий.

Публика, наконец, собралась, с той и с другой стороны было произнесено несколько победных речей — и начался концерт. Он длился около получаса, и я получал настоящее удовольствие от свинга. Конечно, для звука поток в 192 кбит/с — это как средний поток MP3, да и акустику (в смысле аппаратуры) принесли в зал явно не студийную, — но я уже не раз замечал, что когда звук поддержан видео (а тут еще — живым, хоть и прилично сжатым) — к нему автоматически начинаешь меньше придираться. О примененном алгоритме сжатия звука я и слыхом не слыхивал: устраивавший весь этот демонстрационный джем-сэшн Вадим Акопян, начальник отдела управления проектами «Голден Телеком», сообщил, что используемый оборудованием проприетарный алгоритм компрессии основан на принципах адаптивно дифференцируемой импульсно-кодовой модуляции (ADPCM), но попросил не печатать в журнале его название (которое все равно мало кому что скажет). Полагаю, главное, что требовалось от алгоритма, — это скорость оцифровки/расцифровки и компрессии/декомпрессии, — и на слух алгоритм показался мне вполне приемлемым.

Трудно сказать, насколько такие джем-сэшны могут быть привлекательны зрителям/слушателям в реальной концертной жизни (представляю себе цену билетов, которая должна будет включить в себя расходы на передачу информации), а не в демонстрационном режиме, да и боюсь, что подключить к нижегородско-московскому концерту саксофониста из Штатов и виброфониста из Новой Зеландии на сегодня вряд ли удастся по тысяче причин, — однако то, что я увидел-услышал в «Савое», впечатлило весьма. Ну а потенциальные клиенты «Голден Телеком», вероятно, впечатлились тем, что, коль уж джаз можно играть, то телеконференции устраивать — и подавно.

А сейчас даю слово Льву Кушниру. Мнение музыканта-профессионала о первом концерте.

"…Любой музыкант знает, что невозможно полноценно играть в ансамбле, участники которого находятся в одном зале, но на расстоянии 20 метров друг от друга: в этом случае задержка возникает из-за конечной скорости звука в воздухе. В описываемом мною эксперименте декларируемая задержка составляла не больше 50 мс в оба конца (что равносильно ситуации, когда расстояние в комнате между музыкантами примерно 8 метров), при этом «фундаментальная» часть, как легко сосчитать, составляет около 30 мс. Осмелюсь предположить, что проведение подобной презентации в Екатеринбурге уже может оказаться весьма затруднительным.

Некий дискомфорт для музыкантов был вызван существенной задержкой при передаче видеопотока, она была видна невооруженным глазом и составляла примерно 1 секунду, что на практике означает возможность подачи каких-либо знаков партнерам, «перемигивания», но полную невозможность дирижировать оркестром из другого города — видимо, технология сжатия видео еще не столь совершенна.