Журнал «Компьютерра» №35 от 28 сентября 2005 года

— И в том и в другом. Необходимо и то и другое. Но образы, я думаю, всегда можно найти. В конце концов, их можно создать. Создать же сети несравненно труднее.

Академических сетей больше не существует. Институты РАН практически распались, они очень малочисленны, внутри нет взаимодействия. Их сотрудники часто даже не знают друг друга, не ведут никаких совместных работ, у каждого свои системы финансирования. В России малых миров сегодня не видно. За последние пятнадцать лет было сделано все, чтобы такие миры уничтожить. Общество атомизировано. И пока оно атомизировано, таких событий, как на Украине, не будет.

С этим связана и проблема «русской идеи». Можно, конечно, внедрить «русскую идею» — что бы под этим ни понималось, — но только если у вас есть достаточное количество малых миров. Однако их нет! В этом же и главная проблема российских политических партий. Ни одна партия, за исключением, может быть, коммунистов и в какой-то степени нацболов, не обладает социальными сетями, которые способны отмобилизовать людей.

Интересна, кстати, роль Интернета: только через него сейчас в России — предположительно! — идет основная мобилизация людей либеральных взглядов.

Кого бы вы назвали в качестве классиков, изучавших эту проблематику?

— Очень долго и с очень нетривиальными выводами этими вопросами занимался Роберт Аксельрод (Robert axelrod), один из крупнейших американских политологов, автор знаменитой книги «Эволюция кооперации» («Evolution of Cooperation», 1984)[См. также ее продолжение, «Сложность кооперации» («The complexity of cooperation», 1997), и софт к ней. — Л.Л.-М]. Начал он с когнитивных карт (он один из авторов этой концепции), потом занимался теорией игр, дилеммой заключенных (оказалось, что эта дилемма может стать основой кооперации только при многократной повторяемости). В 1987 году я был у него в Мичиганском университете, и он тогда как раз пытался получить очень большой грант на моделирование социальных сетей с помощью суперкомпьютеров (смеется) — то, о чем вы говорили в начале разговора. Ему тогда грант не дали, но позже кое-что получить удалось, Аксельрод долго работал в этой области и написал несколько книг о связи теории сложности и социальной структуры. Понятия малого мира у него не было, но идеи такого рода он использовал. Из теоретиков можно назвать Фукуяму с книжкой «Траст», которая, между прочим, оказала гораздо большее влияние, чем знаменитый «Конец истории».

Пожалуйста, два слова о ваших работах в этой области.

— Я занимаюсь близкими вопросами уже лет пятнадцать, как раз со времен перестройки. Сейчас пишу книжку о том, как влияют социальные сети на формирование новых социальных институтов. Что нужно сделать, чтобы возник новый социальный институт? Даже если вы придумали нечто новое и способное радикально улучшить ситуацию в обществе, это не значит, что удастся в парламенте протолкнуть необходимые решения. Замечательный пример — мы все знаем, что в России (как и в СССР когда-то) передача научных достижений в экономику поставлена из рук вон плохо. В военной сфере с помощью специфических механизмов в СССР еще как-то удавалось это делать. Сейчас дело обстоит… просто никак. Причем уже много лет идет разговор о национальной инновационной системе. Все понимают, что такая система для России — вопрос жизни или смерти. Удастся ее сделать — и Россия будет в числе развитых стран. Если нет — то нет. Все говорят об этом, я и сам не раз выступал в Министерстве науки, на слушаниях в Госдуме — и что? Ничего. А почему? Потому что те люди, которые должны это делать, просто не понимают, что это такое.

Необходим малый мир людей где-то в правительстве, в Думе, которые понимают, что это такое?

— Да, малый мир людей, которые в состоянии эту идею оприходовать и потом распространять. Но его, видимо, не существует. Вот вам пример того, как образ, который пытаются растиражировать, не срабатывает. Не порождает лавинообразную реакцию. Есть десяток человек в России, которые понимают, что это такое. Мы периодически встречаемся, в Центре стратегических разработок было несколько семинаров. Но больше ничего не происходит. Почему? Потому что для запуска этой системы нужно покрыть транзакционные издержки, очень большие в данном случае.

В последние два года (с перерывами) я работал в Институте сложных систем в Санта-Фе над проблемами математического описания социальных сетей. Начал развивать обширную программу исследований на основе термодинамического формализма — сходный аппарат я уже использовал в своей книге «Пределы рациональности»[Изд-во «Фазис», М., 1999] в применении к экономике. Потенциально этот подход позволяет прогнозировать динамику, оценивать степень стабильности в обществе.

Кстати, ЦРУ действительно финансирует такие исследования?

— Не знаю, хотя вполне возможно. Как известно, военные в США часто финансируют исследования по самым неожиданным направлениям: а вдруг что-то выйдет? Расходы-то по их меркам копеечные.