Журнал «Компьютерра» № 36 от 02 октября 2007 года

Наука не самоокупаема. Зато самоокупаемо внедрение, причем самоокупаемо в такой степени, что кормит и себя, и производителя, и всю страну (включая науку, как отнюдь не самую большую статью расходов). В частности, скептицизм автора по поводу американского научного проекта неоправдан. Именно такой проект дал этой стране запас критических технологий, который (через длинную цепочку экономических процессов) и приносит Соединенным Штатам основные деньги. Не важно, где сделан плеер iPod, не важно даже, кто его рассчитывал, а важно, что он носит марку американской фирмы Apple. Именно в Америку потекут деньги. А позиции, занимаемые Apple, – функция, пусть очень отдаленная и не прямая, но именно функция американского компьютерного проекта.

Но внедрение – только росток, появляющийся (причем не всегда) на стволе науки. Не будет леса наук, не будет и ростков внедрений. Зато (увы!) вполне возможен лес наук БЕЗ ростков внедрений. В СССР мы это уже проходили. Венчурное инвестирование – это способ помочь ростку, когда уже образовалась почка, то бишь на самом последнем этапе. И хорошо, что оно есть. Хорошо и то, что, хоть и с великим трудом, венчурное инвестирование начинает обживать наши просторы. Без него у российских почек мало шансов превратиться в ростки. Но лес оно создать не может. Так что без государства науке не выжить.

Второй момент – сам расчет. К сожалению, вычислять на пальцах, как предлагает автор, в экономике очень опасно, уж больно система хитрая, с уймой компонентов, причем компонентов взаимосвязанных. В нашем же случае уязвима сама логика расчета: с помощью очень приблизительных прикидок определить, сколько за науку готова заплатить промышленность, и сравнить с фактическими расходами. Получается то, что и получилось у автора: бизнес готов заплатить за науку лишь гроши, следовательно, самоокупаемой она быть не может. Ответ-то в задачке, как уже сказано, оказался качественно верным (хотя, на мой взгляд, для США доля бизнеса в финансировании науки занижена в разы – но это придирка, если помнить, что цифры получены из "модели с сукном").

Беда в логике: все, за что бизнес не платит, объявляется ненужным ему. Не применить ли такой же подход к сфере безопасности? Сложить все затраты фирм на свои службы безопасности и отнести к общенациональным затратам на те же цели (армия плюс полиция, плюс суды, плюс секретные службы и т. д.). Получим тот же ответ, что и про науку. Не нужна безопасность бизнесу! А теперь вспомним, сколько наши фирмы в лихие 90-е, когда государство и впрямь ушло из многих сфер обеспечения безопасности, вынуждены были тратить на эту сферу. У многих банков, например, она превращалась чуть ли не в главную статью операционных расходов. Так что процент прямых затрат бизнеса – это не только функция его "спроса на науку", но и следствие установившейся в данный момент, в данной стране пропорции оплаты ОБЩЕСТВЕННЫХ БЛАГ через государственные и частные каналы.

Вот и сказаны главные слова – "общественные блага". Наука ли, юстиция ли, оборона ли, – все это так называемые общественные блага, главное свойство которых состоит в том, что рыночные механизмы при работе с ними часто дают сбой. Рынок хорошо справляется с "частными благами", для которых характерны а) конкурентность потребления: съел пончик – другому этот пончик не достался, и б) возможность ограничения круга потребителей – съесть дадут только тому, кто заплатил. В этих случаях свободный рынок работает хорошо. Чтобы получить пончик, хочешь не хочешь заплатишь, а значит, и производитель прибыль получит.

Теперь приложим эту схему к науке. К фундаментальной она совсем неприменима (это так называемое "чистое общественное благо"), поскольку результаты общедоступны, а использование научного достижения одним никак не исключает возможность использования другим. Что тут продавать-то будешь? С прикладной наукой дело обстоит похитрей (на экономическом жаргоне она – благо, хоть и общественное, но не "чистое"), но в конечном счете по схожим причинам КПД чисто рыночных механизмов в этой сфере тоже невысок.

То есть «несамоокупаемость» науки вытекает не столько из отсутствия спроса на нее со стороны бизнеса, сколько из того, что уж больно неудобный она в рыночном отношении товар. Никак к ней не подступишься, чтобы прибыль получить. Приходится даже в рыночной экономике идти на поклон к государству, к неэффективным бюрократам, проклятым чиновникам.

А что делать? Нужна наука экономике, и прибыль она приносит, только часто не тому, кто деньги вложил. Потому-то и желающих тратить на нее деньги маловато. По той же причине все носятся с венчурным инвестированием как с писаной торбой – это ведь настоящий прорыв. Так сказать, экономическое открытие, причем из числа первейших (поважнее, чем какая-нибудь расшифровка генома). Пусть одну, пусть самую что ни на есть финальную, но все-таки удалось часть научной активности перевести на рыночные рельсы, сделать самоокупаемой.

ГОЛУБЯТНЯ: Новое из мира кэпэкадз

Автор: Сергей Голубицкий