Журнал «Компьютерра» №40 от 01 ноября 2005 года

Вот люди, чьи рассказы попали в книгу: Павел Александров, Борис Делоне, Борис Гнеденко, Лазарь Люстерник, Дмитрий Меньшов, Ольга Олейник, Леонид Седов, Адольф Юшкевич. Эти имена знакомы каждому, кто изучал «чистую» математику всерьез. Для подробностей нет места, хотя, к примеру, Павел Сергеевич Александров смело мог бы считаться в те годы символической фигурой, воплощением всех достоинств русской математической школы (если не вообще русской науки); много восторженных слов можно сказать и об остальных. Беседы приведены в дословной расшифровке - без редактирования. Не очень удобно читать такой текст, но ясно, что других вариантов быть не могло (книга сделана очень профессионально, с хорошими комментариями к малоизвестным фактам и именам из текста). Впрочем, очарование речи этих людей быстро заставляет забыть о мелких неудобствах. Самый колоритный рассказ, пожалуй, получился у Делоне (знакомые с вычислительной геометрией вспомнят «триангуляцию Делоне»). Формальной целью всех бесед было записать воспоминания об истоках российской и советской математики. Однако темы при этом затрагивались самые разные. Говорит Делоне: «Соболев - это такой очень талантливый математик, прошедший в академики в тридцать лет уже ‹…› отчасти потому, что он единственный из нас уже привык к новому ‹…› - и кричал: „Да здравствует великий, любимый наш учитель и отец товарищ Сталин!“ Ну, тогда его, не долго думая - и в Верховный Совет, и всюду». Еще образчик realities, тоже по Делоне: «Я добыл в обкоме землю, совсем целину, за Казанкой - вот урожаи были! Все копали: ‹…› Понтрягин слепой копал, Виноградов так и накапывал. Такие у нас урожайчики были, что дай-то бог!» (это о том, как академики в эвакуации пытались спастись от голода - используя опыт выживания в Гражданскую войну). Забавно, что далеко не каждый из нынешних студентов-математиков сможет связно объяснить, кто такой товарищ Сталин, а тем более что такое Верховный Совет и обком, - но каждому придется сдавать теорию обобщенных функций, придуманную Соболевым.

Я, правда, мемуары не люблю, но эту книгу рекомендовал бы купить. Помимо прочего, из нее действительно можно понять, откуда же взялась в СССР такая крутая математическая школа.

СЕЛО ЩЕПЕТНЕВКА: Мастера и дилетанты

Люди любят победы любителей над профессионалами. Шерлок Холмс, раз за разом обставляющий инспектора Лестрейда, Рокки, побивающий на ринге чемпиона, мужичок, за ведро водки ставящий на попа Александрийский столп и тем утирающий нос Монферрану, - народные кумиры. Правда, и Холмс, и Рокки, и мужичок-самородок есть персонажи выдуманные, но если их сочинили, значит, это кому-нибудь нужно.

Разве не замирала страна у телевизора во время встреч советских хоккеистов-любителей с канадскими профессионалами? Сходите на сеанс одновременной игры гроссмейстера, увидите, как искренне радуются зрители победе пионера или пенсионера над маститым экс- и вице-чемпионом!

Герои русских народных сказок Емеля, Иванушка-дурачок и прочие простаки - тоже любители. Магией они овладевают не после тяжких упорных трудов, а нечувствительно - то по воду пойдут и волшебную щуку невзначай зачерпнут ведром, то еще какой нежданный случай. И вот Емеля, лентяй и бездельник, оставляет далеко позади братьев - профессиональных земледельцев.

Профессионал, он ведь за деньги мастерится, а любитель - по велению души, потому и вызывает всеобщие симпатии. К тому же профессии нужно долгие годы учиться, постоянно совершенствоваться, тренироваться, а любитель - экспромтом, от щедрости врожденных талантов берется за дело и разрешает его блестяще и бескорыстно. Всяк и думает - вдруг и во мне таится Холмс, вдруг и моя печь начнет раскатывать по Кутузовскому проспекту?

Сказочный сюжет не обязательно ложь. Все великие русские писатели были в некотором роде дилетанты - не кончали литературных курсов, не имели писательских удостоверений, творили не сколько в расчете на барыши, сколько по зову естества. Величайшим любителем был Гоголь, живший божьей птичкой. Какой профессионал бросит завершенную рукопись в огонь, не предложив ее прежде издателю? Лев Толстой хоть и требовал гонорары запредельные, но делал это неохотно, всем видом выказывая крайнее отвращение к акту купли-продажи в принципе. А гении «серебряного века» - Ахматова, Цветаева, Гумилев? Поэзия для них была возлюбленной, а не кормилицей, томики стихов выпускались тиражами в двести, реже триста экземпляров - и не всегда расходились. Это уж потом пришли профессиональные акыны, заполнившие газетные полосы своими «взвейтесь!» да «развейтесь!», мгновенно откликаясь заливистым лаем на хозяйский взгляд. Настало время дипломов, членских билетов и литинститута им. Горького.