Журнал «Компьютерра» № 7 от 20 февраля 2007 года

Я с огромным удовольствием рассказал бы вам еще о десятке замечательных программ, угнездившихся на моем Артёмке, но коль обещал не раздувать тему до семи «Огородов», а ограничиться двумя, — тут поневоле и закругляюсь.

Главный редактор «Домашнего компьютера» Роман Косячков, которого в свое время именно я «подсадил на Palm» и который, приобретя Treo, до сих пор верен платформе (он пеняет, что, восхищаясь Артёмкой, я сравниваю его с давно устаревшим TT3, и говорит, что теперь на Palm’е все изменилось к лучшему, но приводимые им по моему запросу факты изменений почему-то никак меня не впечатляют), сказал мне, что тоже пробовал поменять платформу: купил как-то самый по тем временам крутой Pocket PC, с азартом с ним поигрался, но, спустя три-четыре месяца, вдруг стал ловить себя на том, что все чаще свой Pocket PC оставляет дома и не поворачивает с полпути, чтобы его забрать. И тут-то и вернулся на Palm. Что ж, на мой вкус — резон весьма мощный. Однако, если ему следовать, — для меня Артёмка оказался на сегодня лучшим выбором: я поначалу собирался использовать его по преимуществу как GPS-навигатор со слегка расширенными функциями, — а для жизни — продолжать пользоваться Palm’ом и новым мобильником. Но прошло уже несколько месяцев после приобретения Артёмки, за это время я взял в руки Palm лишь однажды и тут же поставил на место: тяжелый, тусклый, громоздкий, без WiFi, — телефон же с недельку повозил, потом переставил в Артёмку его SIM’ку, а сам аппарат положил на колонку, да так с тех пор и не тронул.

То есть, несмотря на проблему с карточкой и некоторую сравнительную медлительность, а также раздражение на типичные для продукции фирмы Microsoft баги, можно считать, что смена ориентации у меня произошла. Вероятнее всего — окончательно.

Что — применительно к так ярко и хорошо входившему в мир Palm’у, увы, — весьма печально. Ибо еще председатель Мао призывал расцветать не один цветок, а целые сто!

ЦИФРА ЗАКОНА: Чья программа? Заметки об электронном праве

Автор: Павел Протасов

В предыдущей статье («КТ» #674) я говорил о том, что «компьютерные» составы преступлений из УК «работают» совсем не так, как замышляли авторы Кодекса. Никто не ловит злобных хакеров, без спросу сующих нос в чужую информацию. Проще ловить граждан законопослушных, ковыряющихся в собственных компьютерах и телефонах: они и не прячутся никуда…

Точно так же полуграмотные милиционеры приспособили для своих нужд и статью про вирусы. Они квалифицируют как «вредоносные» различного рода кряки и генераторы ключей, предназначенные для обхода защиты от копирования. Пользуясь при этом все той же выдуманной «собственностью на информацию», под которой понимают программу. То есть она объявляется принадлежащей правообладателю, и любые действия, не разрешенные им, в свою очередь объявляются несанкционированными. Естественно, как мы уже видели, с точки зрения «треглавого» закона это полная ахинея: «несанкционированный доступ» к собственному компьютеру.

Как бы вредоносные

…Злосчастное «право собственности на информацию» вполне могло появиться и из-за небрежности самих составителей старого «треглавого» закона, которые употребили это словосочетание в 12-й и 21-й статьях. Хотя при рассмотрении закона целиком становится ясно, что ничего подобного он не предусматривает. К тому же и составители других законов добавили неразберихи. Например, в законе «О коммерческой тайне» [2] (ст. 3) понятие «обладатель информации» определено как «лицо, которое владеет информацией»: неявно к ней применяется одно из звеньев «триады полномочий собственника» — владение. Еще хуже обстоят дела с законом «О соглашениях о разделе продукции», 11-я статья которого так и названа: «Право собственности на имущество и информацию». Есть эта конструкция и в 27-й статье закона «О недрах». Вот так все запущено…

В результате всей этой кутерьмы с толкованиями закона «вирусная» статья в подавляющем большинстве случаев применяется именно в делах, связанных с пиратскими программами. То есть «типовой» приговор за установку контрафакта включает в себя и обвинение по статье 273, за использование «вредоносных программ» [3]. А в некоторых случаях могут «впаять» сразу обе статьи — и 272, и 273, как сделал, например, один из тюменских судов [5] (правда, в другом, сходном случае [6] тот же суд ограничился только 273-й статьей).