Журнал "Компьютерра" №714

Ученые, разумеется, с трудом восприняли эту перемену. Многим не по душе выступать в роли массовика-затейника, развлекая рассказами, например, про эволюцию Вселенной рабочих и служащих, особенно если речь идет о вопросах спорных, где и самим-то ученым не все ясно. "Мы отдаем себе отчет, что должны все-таки объяснять людям, налогоплательщикам, что мы делаем. Но нужно популяризировать те области науки, которые уже полностью понятны, - настаивал на встрече в Клубе научных журналистов специалист по математической физике академик РАН Людвиг Фаддеев. - Современную науку труднее популяризировать. Рассказывать про всякие кварки, струны, поля Янга-Миллса… получается нехорошо - с обманами". На Западе подобные возражения задержали становление научного шоу-бизнеса до конца 1970-х годов, а в России его и по сей день нет.

Наравне с великим треугольником

Раз научное шоу - неотъемлемый элемент финансирования науки в эпоху демократии, стоит к нему приглядеться повнимательнее. И первый вопрос - о потребностях, которые удовлетворяет этот продукт. Зачем люди смотрят и читают материалы, построенные на научных идеях? Что ими при этом движет? Оставим в стороне очевидный первый слой - желание отдохнуть и развлечься - это можно сделать и иным способом. Зачем человек идет смотреть научно-фантастическую антиутопию, а не легкую комедию? Почему в газете он читает колонку о звездах на небе, а не на телевидении? (Речь, конечно, о тех, кто все это смотрит и читает, а таких, кстати, совсем немало.)

Единственный убедительный ответ на этот вопрос - повторить мысль Сагана (см. врезку) об интересе к "глубочайшим научным вопросам о природе и происхождении мира". Стремление к познанию - первичная человеческая потребность наряду с известным треугольником "спать, есть, размножаться". Из всех первичных потребностей она самая человеческая, и в тоже время она легче других подавляется. Знать об устройстве звезд и эволюции жизни надо не "для чего-то" - это самоценно (что, впрочем, не мешает подобному знанию порой неожиданно приносить вполне практическую пользу).

Стремление к пониманию устройства мира, в котором довелось жить, не нуждается в дополнительных объяснениях. Но мир сложен, а человечество изучает его давно. Узнать нечто по-настоящему новое может только тот, кто выделяет узкую область, и посвящает ей жизнь, опираясь на огромный массив уже накопленного знания. Получатся, что познание природы вынужденно отдано "на аутсорсинг" касте профессиональных ученых, которых общество берется содержать. Они же приносят добытые знания, облекая их в форму, которая удовлетворяет потребности остальных. Такова суть "контракта" между обществом и учеными как социальной группой. Научные шоу - это и есть исполнение обязательств по нему. В ответ на них наука получает деньги на развитие - они ею честно заработаны.

От "Аполлона" до "Космоса"

В послевоенное время овладение ядерной энергией, выход в космос и создание компьютеров обеспечили ажиотажный интерес к науке. Особенно ярко это выразилось в фантастике. Раньше немногочисленные фантасты использовали средства литературы, чтобы популяризировать волновавшие их идеи прогресса. Получалась бесплатная, хотя и немного односторонняя, реклама науки. Но потом достижения реальной науки оказались столь впечатляющими, что теперь уже она, как бы возвращая старые долги, поддерживала фантастику своим авторитетом.

Наука ассоциируется с точностью, надежностью, эффективностью, мощностью. Но в кино выше всего ценилась реалистичность, которую придает наукоподобие даже самому невероятному сюжету. Один вид пультов управления на мостике звездолета "Энтерпрайз" подсознательно рождает доверие, которое лучше всякого Dolby Surround обеспечивает иммерсивность - погружение зрителя в воображаемый мир фильма.

Но ничто не вечно. К концу американской программы пилотируемых полетов на Луну "Аполлон" интерес публики к науке стал снижаться. Многократно прокатанные визуальные научные сюжеты перестали притягивать широкое внимание. Даже успешная посадка "Викингов" на Марс в 1976 году не вызвала большого воодушевления. Пресса и телевидение почти проигнорировали это событие. Наука, взятая сама по себе, как она есть, перестала быть шоу. Между тем, мандат доверия от общества в форме денег на исследования она по-прежнему должна была подтверждать. Show must go on. И оно продолжилось.