Жуткая биология для безнадежных гуманитариев. Вампировые летучие мыши, пиявки и прочие кровососущие

…Свет от налобного фонарика Джанет переместился со дна шахты (которая теперь находилась под нами) на потолок.

– Итак, где же все…

Луч света резко остановился. На потолке висело три группы летучих мышей. Каждая состояла из десятков чёрных силуэтов, расположенных концентрически. Они висели в абсолютной тишине и напоминали рождественские украшения. Внезапно одна из мышей раскрыла свои крылья, которые достигали шестидесяти сантиметров в ширину.

– Большой копьенос (лат. Phyllostomus hastatus), – прошептал Фа-рук. – Вторая по величине особь в Тринидаде.

– Ползающая матерь Уолдо, – пролепетал я, и Мурадали посмотрел на меня в недоумении.

– Не обращай на него внимания, – объяснила Джанет, освещая летучих мышей. – Когда он взволнован, несёт всякий научный бред.

Мурадали вежливо кивнул и начал подготавливать оборудование, которое напоминало сачок для ловли бабочек на метровой палке.

Я удивленно спросил:

– Сачок для ловли бабочек?

– Почти, – ответил он, передавая странный предмет Джанет.

– Чтобы поймать одну из тех, что ближе к дверям лифта, нужно свеситься с края лестницы, пока кто-то будет держать тебя за ремень или рюкзак.

Джанет взглянула на мышей, потом быстро бросила сетку мне в руки. Вероятно, перед её глазами развернулась та же картина, что и перед моими: падение в «бассейн», заполненный мышиными экскрементами и дождевой водой.

– Спасибо, дорогая, – сказал я.

Джанет улыбнулась.

– Мы оставим этих мышей здесь, – сказал Мурадали, выходя из шахты. Мы быстро шли следом, я спокойно выдохнул и только теперь осознал, что всё это время сдерживал дыхание.

– Мы можем таким способом поймать мышь-вампира? – спросил я, ловя сачком воображаемую мышь.

– Нет, – ответил он, пробираясь сквозь заросли. – Они слишком умные.

Позднее ученый объяснил, что попытки истребить мышей-вампиров в прошлом привели к истреблению тысяч особей, которые не питаются кровью.

В 1941 году бороться с угрозой, которую представляли москиты и летучие мыши американским военным в Уоллерфилде, был назначен капитан Лоид Гейтс. Гейтс принял решение не церемониться с кровососущими и приказал использовать динамит и ядовитый газ в пещерах, где они обитали.

Позднее огнемёт стал альтернативным решением, но мыши оставались и продолжали нападать на военных. Не упрощал жизнь и прирост местного населения в регионе, привлечённые новообразовавшимися рабочими местами, люди приезжали на заработки. В результате тысячи некровососущих летучих мышей были взорваны, отравлены и сожжены. Страшнее всего то, что эти способы борьбы с паразитами стали настолько популярными, что в послевоенное время в Бразилии точно так же разрушили восемь тысяч пещер[4].

Фарук вспоминал, как его с коллегой отправляли в Бразилию на тренинг по борьбе с кровопийцами и их искоренению.

– Ребята привели нас в пещеру. Взяли с собой большую бочку пропана и привязали к ней старомодный фитиль, который протянули за пределы пещеры.

Он рассказывал, как все ждали снаружи, пока один из них открывал пробку у бочки.

– Они подожгли и взорвали бочку, как бомбу, – Фарук потряс головой и продолжил, – когда же дым рассеялся, они попросили нас пойти идентифицировать погибших мышей. В пещере их были тысячи. Все возможные виды – и ни одного вампира.

Фарук поведал, что позже в пещеру отправились мужчины и прошли несколько глубже, там-то они и обнаружили стаю вампиров.

– Мыши-вампиры выглядели вполне здоровыми и совершенно не потревоженными взрывом. А погибшие виды оказались несколько более хрупкими.

Фиаско, происшедшее в бразильской пещере, не решило проблему с мышами-вампирами, но показало, насколько этот вид приспособился и развил удивительные способности к выживанию.

Фарук произнёс то, что всё объясняет:

– Питаясь кровью, выжить сложно.

Чем глубже мы заходили в здание в Уоллерфилде, тем запах аммиака становился сильнее, и неожиданно мы очутились в эпицентре скопления летучих мышей.

Свет и наши движения в конце концов разбудили летающих обитателей ледохранилища, и теперь мимо проносились сотни мохнатых тел, вокруг раздавались их еле различимые высокочастотные звуки голоса и трепетание пергаментных крыльев.

Я выключил свой фонарик и попробовал поймать кого-то сачком. Практически сразу я почувствовал, как потяжелела сетка, и затянул веревку. Я включил обратно фонарик и аккуратно достал перчаткой рвущееся на волю животное. Вырывающаяся летучая мышь, неважно – большая или маленькая, может нанести больше вреда себе, чем человеку, который её поймал, если она полностью аккуратно не обездвижена.

Джанет и Фарук подошли ближе и направили свет от своих фонариков на мою добычу. У летучей мыши была продолговатая мордочка и длинный язык с чем-то наподобие щёточки на кончике. Её зубы оказались крошечные и слабые, и животное быстро сдалось и перестало кусать кожаную перчатку, которой я его держал[5].

– Длинноязыкий листонос (лат. Glossophaga soricina), – сказал Фа-рук. – Питается нектаром.