Зяма – это же Гердт!

В чем хочешь человечество вини,Иль самого себя, слуга народа.Но ни при чем природа и погода.Полны добра перед итогом года,Как яблоки антоновские, дни.Торжественны, теплы, почти что жарки,Один другого краше, дни-подаркиЗвенят чуть слышно золотом листвыВ самой Москве, в окрестностях Москвы,И где-нибудь, наверно, в пражском парке.Перед какой безвестною зимой,Каких еще тревог и потрясений,Так свеж и ясен этот мир осенний,Так сладок каждый вдох и выдох мой.

Вот какое потрясающее стихотворение! «И где-нибудь, наверно, в пражском парке»…

– Зяма, теперь поговорим о тебе как о театральном артисте. Ты пришел на театральную сцену благодаря Валерию Фокину, бывшему тогда твоим зятем. Но, думаю, не это было главным в ваших взаимоотношениях, ибо они сохранились и по сей день. И началось это, по-моему, в спектакле «Монумент» театра «Современник». Как случилось, что Валерий предложил тебе пойти в театр?

– Валерию было противно, что все воспринимают меня как комика, и только. Мне это было тоже довольно неприятно. Валерий ставил пьесу «Монумент» эстонского драматурга Яна Ветемаа и мне предложил вполне драматическую роль сильного, мощного человека, при всем моем тщедушии. Мне это было крайне интересно и увлекательно. Потом была роль в «Костюмере», в театре имени Ермоловой, где Валерий был главным режиссером. Он привез пьесу, здесь дал ее перевести Померанцевой. И мы убрали из пьесы одну линию: костюмер любит актера чувственно. Мне это было неинтересно. Мне было интересно другое, как человек любит талант, служит таланту. Партнером моим был Всеволод Якут, замечательный актер. Мы были дружны лет сорок до этого. Но только по линии выпивки.

– Кстати, о выпивке. Ты любишь это дело?

– Сейчас нет. Но выпито за жизнь много. И с охотой, и с удовольствием.

– Думаю, что после этого признания мне ты стал еще ближе большому количеству зрителей.

– Расскажу тебе потрясающий случай. На нашей улице Строителей был магазин, где продавали водку. И стояли бешеные многотысячные толпы. Шла «борьба с алкоголизмом». И стояли такие, знаешь, народные мстители, ветераны, которые наблюдали очередь. Не дай бог кто без очереди! А книжечку инвалида показать – об этом речи быть не могло. А за углом водочного магазина отделение милиции. И я, на что надеясь, сам не понимаю, иду в это отделение. Там дежурная часть, какие-то бомжи, пьяные, какие-то падшие женщины…

Дежурный милиционер сидит, качается в кресле. «Товарищ Гердт, какие проблемы?» Я говорю: «Видите ли, у меня к вам не совсем обычная просьба». Тот понял с полуслова: «Сережа, сходи с Зиновием Ефимовичем в магазин, пожалуйста».

– Милиция знала о твоих наклонностях.

– Шикарно! Он даже не выслушал мою не совсем обычную просьбу.

– Значит, пользовался ты популярностью, свое «личико» показывал?

– Конечно, конечно.

– Зяма, что с твоей точки зрения является определением порядочного человека? Вообще и в наши дни в частности?

– Я думаю, это как матерный язык. Все знают, но делают вид, что не знают. Что такое порядочный человек, все знают. Следует этому лишь горсточка.

– Думаю, ты ошибаешься. Огромное количество людей в нашей стране даже не подозревают, что такое порядочный человек.

– Не может этого быть.

– Может, к сожалению.

– Знал бы я с самого начала, не стал бы тебе давать никаких интервью, раз ты такой пессимист… Я думаю, что порядочный человек – это который знает, как надо поступать, верит в заповеди и пытается следовать им. Пытается следовать им. И мучается, когда делает что-то не по совести.

– Как ты сам себя оцениваешь, состоялся ли ты? Выполнил ли свое предназначение, для которого родился? Или не состоялся? Какие у тебя сожаления? Что бы тебе хотелось осуществить, но ты не смог, не успел, не хватило пороха, таланта, силы воли, не знаю чего… Попробуй сделать собственную творческую самооценку.

– Я знаю, что должен ответить, а именно то, что сам чувствую. Но Таня, моя жена, меня осудит. Она считает, что это кокетство.

Я, конечно, не состоялся. Я даже не убежден, что занимался тем, чем должен был заниматься всю жизнь.

– А что, нужно было работать электриком?

– Скорее всего каким-нибудь народным заседателем в суде, где нужно определить, что справедливо, что несправедливо.

– Народный заседатель обязан быть порядочным человеком, но это не профессия. Это состояние души.