Зигмунд Фрейд и Карл Густав Юнг. Учения и биографии

В интерпретации Фрейда за фантазией Леонардо да Винчи о коршуне скрывается воспоминание о сосании им материнской груди. Данная фантазия рассматривается им как кормление грудью матери, где мать заменена коршуном, что может находить свое подтверждение в священных текстах древних египтян, изображавших божество-мать в виде коршуна и называвших эту богиню «Мут» (фонетическое сходство со словом «мать»).

За фантазией о коршуне Фрейд усмотрел силу эротических отношений между матерью и ребенком, где описание того, как коршун много раз толкнул младенца в губы, означало, что мать страстно целовала уста своего сына, и, следовательно, за фантазией стоят воспоминания Леонардо да Винчи о кормлении грудью и о поцелуях матери. Именно это воспоминание, как яркое впечатление детства, отразилось впоследствии в картинах Леонардо да Винчи, на которых запечатлена пленительная и загадочная улыбка, затаившаяся на губах многих женских образов.

Позднее некоторые исследователи обратили внимание на то обстоятельство, что рассмотрение художественного творчества Леонардо да Винчи через призму психоаналитической интерпретации его воспоминания о сцене с коршуном в детстве основывалось на таких фактологических погрешностях, которые ставили выводы Фрейда под сомнение.

Речь шла о допущенной при переводе с итальянского языка на немецкий ошибке, когда вместо грифа появился коршун и основатель психоанализа апеллировал к египетским иероглифам той птицы, которая соотносилась с богиней Мут (mutter – мать), в то время как если бы он отталкивался от правильного перевода (не коршун, а гриф), то его психоаналитические построения лишались бы историко-мифологического обоснования.

Однако даже тогда, когда несколько лет спустя после написания работы «Воспоминание Леонардо да Винчи о раннем детстве» Фрейду указали на лингвистическую ошибку, он не стал пересматривать свою предшествующую трактовку о решающей связи инфантильных переживаний ребенка с изображением загадочной улыбки мадонн на полотнах итальянского художника.

Не исключено, что Фрейду не хотелось вносить поправки в ту интерпретационную работу, которая не только импонировала ему самому, но и воспринималась многими психоаналитиками как изящно осуществленная и прекрасно иллюстрирующая психоаналитические идеи.

Не последнюю роль сыграло, видимо, и то обстоятельство, что лингвистическая ошибка выявилась в то время, когда у Фрейда был обнаружен рак и, следовательно, ему было не до того, чтобы вносить какие-либо коррективы в ранее осуществленную им интерпретационную деятельность.

Как бы там ни было, но гипотетические построения в работе о Леонардо да Винчи были столь изящными и настолько искусно вписывались в общую канву психоаналитического подхода к выявлению связей между матерью и ребенком, с одной стороны, переживаниями детства и творческой деятельностью взрослого человека, с другой стороны, что, по сути дела, Фрейд не мог отказаться от того, что представлялось ему ценным с точки зрения эвристической значимости психоанализа. Тем более что его отношение к работе о Леонардо да Винчи было более чем благосклонным, в отличие от некоторых других книг, по поводу публикации которых он испытывал неудовлетворение.

На протяжении всей своей исследовательской и терапевтической деятельности Фрейд придавал особое значение воспоминаниям детства. Он исходил из того, что удерживающееся в памяти человека всегда представляется самым значительным в его жизни или уже в период младенчества, или под влиянием более поздних переживаний.

При любом психоаналитическом исследовании какого-либо жизнеописания удается обнаружить значение самых ранних детских воспоминаний. Именно это подчеркивалось Фрейдом, когда семь лет спустя после публикации работы о Леонардо да Винчи он рассмотрел одно детское воспоминание из «Поэзии и правды» Гёте, в котором тот описывал, как в младенческом возрасте (до четырех лет) швырял из окна горшочки и тарелки, испытывая при этом восторг от того, что они разлетались на мелкие кусочки.

Размышляя по этому поводу в работе «Детское воспоминание из “Поэзии и правды”(1917), основатель психоанализа писал:

«Как правило, то воспоминание, которому рассказывающий отводит решающую роль, с которого он начинает исповедь своей жизни, и оказывается самым существенным, таящим в себе ключи к тайникам его душевной жизни».

Подобный ключ к пониманию жизни и творчества Леонардо да Винчи Фрейд как раз и усматривал в воспоминаниях итальянского художника о детской сцене с коршуном.

Интересно отметить одно любопытное обстоятельство.