Зимние волки полуночи

— Неужели те попытки, которые ты предпринимал, чтобы меня удержать, не научили тебя тому, что если я хочу чего-то добиться, то в любом случае сделаю это?

— Можешь ответить на один простой вопрос — что ты там забыла?

Я мигом посерьезнела и задумалась, выпустив из руки кончик ткани.

— Не знаю, — протянула я, пожав плечами. — Что-то зовет меня… зовет непреодолимо, и я знаю, что должна быть в этом городе, иначе не успокоюсь.

— Что именно? — голос Роллона показался мне чуть взволнованным.

— Сначала это было только ощущение — ощущение того, что мне туда нужно. Сейчас это уверенность, во сне ко мне приходят образы — я уже примерно представляю, как должен выглядеть Гантрот.

Роллон потер виски, размышляя о чем-то своем. О чем именно он думает, понять было невозможно — на лице не отражалось ничего, кроме задумчивого выражения.

— Ну что ж… — наконец выговорил он. — В таком случае… я не могу запретить тебе там появляться.

— Почему?

— Позже объясню. Это достаточно сложно и я не уверен, что ты поймешь. Не возмущайся, я отнюдь не считаю тебя глупой. Просто есть некоторые вещи…

— Значит, я иду с тобой, — я тряхнула головой, поправив воротник полотняной рубашки.

— Иди переоденься, — Роллон кивнул на перепачканные зеленью штаны. — Но быстро. Я буду ждать тебя у себя ровно через полчаса. Если не успеешь — твои проблемы.

— Ладно, — согласилась я, торопливо концентрируя портал. Шагнула в него, переносясь домой.

5

Зов… зов моря и древних статуй, площадей и улиц. Зов чистого неба и кристальной воды в фонтанах… зов памяти прошлой жизни.

Нет. Айлитен — не предыдущая жизнь Литы. Он сам проследил это, убедившись в том, что не ошибается. Просто сила всегда несет в себе отпечаток владельца, пускай и предыдущего.

И воздействует на нынешнего. Сила рвалась к своей прежней хозяйке, к тому быту, который когда-то окружал ее. Вместе с могуществом Айлитен к Лите частично перешла и память. Даже не память — так, обрывки ощущений, самых ярких, оставивших глубокий отпечаток в душе — словно сапог на мокром песке.

И этот зов… Зов памяти священен, почему — он никогда не понимал сам. Но его долг — подчиняться тому, что было прописано в пускай и не существующем уже кодексе. И он не мог запретить этого, это было бы равносильно запрещению вспоминать — уже самому по себе абсурдному.

Роллон качнул головой в такт своим мыслям. Дело плохо, все планы летят к лешему.

Он прекрасно понимал, что, в принципе, ведет Литу в жерло вулкана. Мало ли что встретит их в городе — это может быть все та же обитель благодати и спокойствия, а может — ополчение сошедших с ума от повторения одного и того же дня людей. Для таких убить кого-то — раз плюнуть, они даже сами не осознают этого. Правда, пока над городом тяготеет заклятье, все умершие воскресают с новым рассветом прошлого дня. Но они-то идут снимать заклятье. А когда оно будет снято… он не был уверен, что люди сразу поймут это.

Коротко полыхнул еще один портал, сыто мигнувший, когда Зимний волк шагнул в него, аккуратно затянув тонкий разрез в пространстве.

6

Переход, как всегда, был незаметным. Легкая встряска, головокружение — и вот уже Ателлен, а вместе с ним и все, что мне было так дорого, остались позади. А впереди — только пустота, одновременно пугающая и успокаивающая. Я придвинулась ближе к Роллону, торопливо что-то высчитывающему и свивающему в одну-единственную нить все остальные, которые он перебирал, как гитарист.

Мелодия за мелодией… одно охранное заклятье за другим обманывались, сплетаясь за спиной в настолько плотный слой, прорваться через который не представлялось возможным. Я передернула плечами. Стало очень неуютно, и я уже несколько раз успела пожалеть о том, что увязалась за Роллоном.

Через несколько минут мы свалились в песок, успешно миновав все пороги. Я торопливо поднялась, стряхивая с одежды белые крупинки, и огляделась. Чем-то похоже на Ателлен, наверное — морем, простирающемся настолько, насколько хватало взгляда. Еще подернутое прозрачной рассветной дымкой, оно манило и завораживало, притягивая взгляд, который было сложно оторвать. Волны неторопливо накатывали на песок, шелестя и напевая свою, только им понятную песню. Я подошла к воде. Пошевелила в ней рукой, перебирая пальцами. Вода была теплой, как парное молоко.

За спиной кто-то зашевелился — это поднялся Роллон. Я обернулась, узрев Зимнего волка во всем его величии. Даже обруч не поленился с собой захватить, а об удобности одежды и вовсе, кажется, не думал, поэтому в своей черной мантии, накинутой поверх нормальной одежды, посреди притихшего пляжа выглядел весьма и весьма странно.

За спиной Роллона простирался собственно город. Красивый… от изящной архитектуры, словно стремящейся ввысь, захватило дыхание. А уж с каким мастерством были исполнены каждые, даже самые мельчайшие детали… все, вплоть до камней мостовой, было совершенно и не нуждалось в доработке. Разве что… нет, такую красоту доработкой можно только испортить — она мигом растеряет свою утонченную незаконченность, сделанную специально.