Зимние волки полуночи

— Времени до заката еще много, попытаемся еще раз деактивировать все руны, — голос Роллона был полон такого нездорового оптимистичного пессимизма, что я хмыкнула, предполагая, что ничем хорошим эта попытка не кончится.

Предчувствие меня не обмануло — мы несколько часов азартно бились над руной «жизнь», но не смогли даже умерить ее сияние, намозолившее глаза. Я бессильно распласталась на траве, вымотанная как физически, так и морально — настолько мне надоел этот процесс. Но что поделаешь, если мы не деактивируем Древо, то застрянем в этом городе на неопределенный срок — как раз до тех пор, пока источники силы не наполнятся заново. Естественно, мне этого не хотелось — пускай даже зная тот факт, что город стоит на мощнейших энергетических точках планеты и источники заполнятся недели за две, торчать две недели в этом городе мне не хотелось никак. В конце концов, я сестре оставила записку, что уехала с друзьями в путешествие и объяснять, каким образом друзья позабыли меня в каком-то городе, не было совершенно никакого желания.

К безуспешным попыткам Роллона подключился еще и Лентарн, но, судя по его разозленному лицу, успеха тоже не добился.

Таким манером мы дотянули до заката, и лишь когда неба коснулись первые золотистые лучи, я спохватилась о том, что времени у нас совсем не осталось. Не знаю, как именно, но каким-то образом Роллону удалось проникнуть на территорию Городского Совета, где находились «корни». У меня в мозгу угнездилось подозрение о том, что Тарр, как глава, снял на некоторое время защиту со здания, а слегка хитроватая улыбка Роллона практически уверила меня в этом предположении.

— Ну что, где будем ждать? — оптимистично поинтересовалась я, безуспешно пытаясь хоть немного подлатать лохмотья, еще недавно бывшие вполне симпатичными рубашкой и штанами. Роллон выразительно посмотрел на достаточно высокую башню.

— Лентарн останется внизу, на всякий случай, а мы поднимемся туда. С высоты намного лучше видно местность, а в случае чего… ты левитировать умеешь?

Я кивнула. Само собой разумеется, умею, все-таки уже четыре курса закончила. Поднявшись на вершину, мы застыли на ней каменными изваяниями, и я поежилась — было довольно холодно от ветра, продувавшего рубашку-решето насквозь.

Ожидание затягивалось, даже слишком. Я уже начала беспокоиться о том, а правильно ли мы вычислили корни — да вроде бы правильно, вон они горят внизу светло-серебряным пламенем. Закат уже не золотился, он алел над городом, и нужное время, казалось, было безнадежно упущено. Неужели город сошел с ума и Древо решило вызваться само? Нет, это бред, такого быть не может.

Внезапно я резко дернулась вперед, но Роллон сдержал меня, внимательно вглядываясь в черты проявлявшихся фигур. Медленно отпустил руку, делая предостерегающий жест и взглядом указывая вниз. Я посмотрела. И схватилась за руку Роллона, не зная, верить в то, что вижу, или нет? Пять еще секунду назад полупрозрачных, а уже сейчас материальных фигур замерли полукругом вокруг корней. Подняли на нас секундный взгляд, в котором без труда читалась беспросветная мудрость и почему-то усталость. Мешать богам бесполезно — они даже не заметят, что какого-то человека не стало. Остается только ждать и надеяться на то, что богам — им виднее.

Но я даже представить себе не могла, что все сможет стать настолько серьезным… подумать только, мы пытались выступить против богов, и еще удивлялись, почему ничего не получается. Наивные. Но зачем богам нужно Древо? Зачем им сила, которой они и так владеют?

Вопросы, одни вопросы. И хоть бы один ответ на это нашелся, так нет же. Роллон молчал, сам мало что понимая, я тоже не нарушала поистине благословенную тишину, с высоты башни наблюдая за расстилавшимся внизу городом.

Боги ждали нужного времени, и с каждой секундой росло напряжение, до сих пор лишь витавшие в воздухе. В наступившей неестественной тишине, казавшейся мертвой, словно бы натягивались и тут же лопались струны, оставляя после себя на губах горькое послевкусие.

Но вдруг пятеро заговорили, воздев руки к небу, подернутому алой занавесью, туда, где одновременно блистали и солнце, и луна. Слова звучали на древнем языке, еще старше Вьенны, и я не понимала их смысл. Лишь знала, что язык прекрасен, да и сами слова звучали как музыка, как сплетенная из чувств и воспоминаний песня, которую боги пели под оживленные умелыми руками барда струны мира.

Пять составляющих ярко полыхнули, и к алеющему закатом небу взметнулось пять ярких столбов рассеянного света. По города прокатился удивленно-восхищенный вздох — люди явно не ожидали такого, хотя и привыкли, казалось, уже ко всему.

Пять фигур взялись за руки, образовав неразрывный круг. В унисон выдохнули последнее, завершающее и ставящее окончательную точку слово. Нет, Слово, оживившее застывший воздух и разорвав спокойствие. Вспыхнули корни.