Зимние волки полуночи

— Какая же ты… сволочь, — медленно и четко выговорил Зимний волк, понимая, что ничего не решит этими словами. — Холодная, бесчувственная, скотина, которая легко может пожертвовать человеческой жизнью во имя чего-то бессмысленного.

Отвернувшись, он направился к двери. Лентарн задумчиво посмотрел ему вслед.

— Возможно, — произнес он, стряхивая с рубашки несуществующую пылинку. И уже когда Роллон стоял на пороге, мужчину догнала последняя фраза, сказанная с явным оттенком горечи: — Но это не так.

3

Накатывающий на снежно-белый песок прибой, неторопливый шелест ветра… смутные очертания домов, неспешно выплывающие из голубой, подернутой легкой дымкой дали… и почему-то дикий страх, внезапно заползший в душу…

Я должна быть там. Почему? Просто должна. Потому что так надо. И так будет…

Я проснулась от тревожного ощущения, резко сев в кровати. В воздухе отчетливо пахло волнением и еще чем-то, невиданным доселе. Я не смогу описать это чувство, хотя… я отчетливо поняла, что мне немного жутко. Больше всего на свете в этот момент мне захотелось спрятаться где-нибудь, а желательно — за чьей-нибудь широкой спиной. Сильной, надежной, способной защитить от чего и кого угодно.

В принципе, я знала, у кого есть такая спина. А именно — у самого странного человека из всех, которых я когда-либо знала или о которых слышала. Вот только есть одна проблема — боюсь, что он меня не захочет больше спасать от всех и вся, поминутно готовясь прийти на помощь. У Роллона и так слишком много своих проблем, так что вряд ли он станет заниматься еще и моими. А, впрочем… он же дал мне обещание. А обещание Зимнего волка священно и не может быть нарушено.

Самым большим моим желанием в данный момент было пойти к Роллону. Почему-то очень остро захотелось почувствовать себя защищенной. Прийти, поговорить о чем-нибудь, не тая и ничего не скрывая, прижаться к широкой надежной груди, прекрасно зная, что он никогда и никому не выдаст ни единого секрета и ни одной тайны.

Я не знала, почему я так быстро смогла привязаться к Роллону. Не знала — и не хотела знать, опасаясь, что тогда эта сказка потеряет почти всю свою загадочность и романтику. То, что они отродясь там не ночевали, меня не волновало, и переживала я только за одно — я боялась, что Роллон не сдержит своего обещания, данного пусть даже и впопыхах, вынужденно, когда я его почти приперла к стенке.

Впрочем, пока я не проверю, я так и не узнаю ничего наверняка. В душе засело тревожное предчувствие — чего-то нехорошего, остро пахнущего бедой. И связано это предчувствие было отнюдь не со мной. А еще я точно знала, что сегодня он уходит. Нет, не навсегда, отнюдь не в тот мир, из которого недавно пришел. Он уходит из Верриатта, и, скорее всего, на Землю. В места, находящиеся недалеко от этого города, который он так жаждет вернуть.

Но я должна пойти с ним. Не знаю, почему, хотя отчетливо понимаю теперь, что это не просто любопытство. Меня что-то тянет туда, тянет непреодолимо… словно кто-то стоит на морском берегу и зовет, прекрасно зная, что когда-нибудь я откликнусь на этот зов. И началось это довольно давно, просто только сейчас я придала значение этим полуснам-полуяви.

Роллон должен это понимать. А даже если и не понимает, придется ему все-таки себя навязать. Странно, что эти мысли пришли мне в голову только сегодня.

Свесив ноги с кровати, я выглянула в окно. Что я делаю на закате? Правильно, только поднимаюсь с постели. Наверное, это ненормально. Впрочем, если просмотреть весь мой график, нормального распорядка там вообще нет. До Роллона мне, конечно, далековато, но тем не менее… при мысли о Роллоне, теперь накрепко связанной с городом, я резко встала, сбросив вместе с одеялом и пелену сна. Накинув халат, отправилась в ванную, где ремонтники, наконец-то, уже закончили свою работу, снова водрузив ванну на место. Я наконец-то смогла нормально помыться, блаженно растянувшись в ней, но совсем не вовремя вспомнив о том, что, вообще-то, собиралась поторопиться. Спешно вынырнув из теплой воды, я оделась, переплела волосы в удобную косу, и отправилась на поиски приключений и неприятностей, то бишь Роллона.

Зимний волк, как это ни странно, нашелся у себя дома. Я немало этому удивилась — в последнее время Роллон бывал где угодно, кроме своего дома, где, судя по всему, только переодевался и хранил вещи. Дом у него присутствовал чисто формально, не позволяя считать Зимнего волка нищим бродягой, но и семейным человеком я бы назвала его лишь случайно да и то в состоянии сильного алкогольного опьянения — уж слишком не вязался этот мужчина с данным определением.