Злейшие пороки

Большой отряд стражи прибыл, чтобы охранять новый периметр столицы и разгонять провинциалов, которые не прочь расположиться лагерем под самой стеной. Многие прибыли только для того, чтобы посмотреть, как изменятся очертания столицы, и, улучив удобный момент, просочиться в Сань, лишившийся стены. Пока они еще бездействуют. Насколько видит дворцовая стража, местные жители просто терпеливо ждут.

– У нас тут кое-кто заявляет о своем законном праве на вход в город, – докладывает стражник из отряда, занятого разведкой, останавливаясь перед Вэйсаньна.

Тот едва удостаивает его взглядом, на миг оторвавшись от планшета и слишком недовольный назначением сюда. Моросящий дождь капает с хмурого неба, падает на экран. Несколько элитных отрядов необходимы на случай серьезных волнений, способности Вэйсаньна тогда придутся как нельзя кстати, но почему именно он? Большую часть жизни он состоял в королевской охране. А теперь держит под наблюдением стену.

– Личный номер?

– Она говорит, что еще не получила его, но вход назначен на сегодня. Говорит, что ее зовут Биби.

– Биби – а дальше?

– Просто Биби. Неизвестно, имя это или фамилия.

Как же глупо. Вэйсаньна стирает дождь с лица, тычет пальцем в громоздкий планшет, вводя два знака.

– В списке я ее не вижу. Если ей разрешили вход в город, то должны были выдать и личный номер. Нам надо убедиться, что она значится в регистрационных книгах, иначе в город она не войдет.

– Ясно. Удачи.

А тем временем Биби ждет под зонтом у одной из палаток. Зонт мерзкого желтого цвета, последний оставшийся у торговца в Эйги, где она его и купила. Вцепившись в ручку зонта одной рукой, другой она теребит прядь кудрявых волос, то и дело дергая ее. Большую часть своей жизни она провела в провинции Лахо, правда, родилась не там. В сельской местности Талиня люди порой застревают где-то неожиданно для самих себя. Работа на один день превращается в месяц, а дальше приходится копить в ожидании переезда куда-нибудь еще, переезда, который так и не случается, потому что цены на продукты неуклонно растут. Работа на месяц легко растягивается на год, а тот – на десятилетие. Хозяева местных ферм ловко пользуются бартерными сделками, чтобы не связываться с официальной валютой Сань-Эра. Год работы ради приличных удобств. Десять лет работы – ради развалюхи, чтобы было где переночевать. В конце концов забываешь, что отъезд вообще возможен, потому что он означает лишь одно: необходимость начинать все заново.

Лахо не имеет выхода к морю, он со всех сторон окружен сушей, и Биби, несмотря на все старания, так и не избавилась от настойчивого стремления бежать оттуда. В этой провинции производят зерно, выращивают на равнинах пшеницу так же, как в соседних районах. Лахо ничем не примечательна – не то что Гайюй, известная ярко-красными цветами, прозванными «музыкой ветра», или Даол с его искрящимся на востоке побережьем. С другой стороны, Лахо не относится и к неблагополучным провинциям, в отличие от территорий, поглощенных Талинем сравнительно недавно. Жиньцунь и Юуля прочно ассоциируются с беспорядками. Мелкими, но частыми, усмирять которые приходится солдатам из дворца.

А Лахо просто ничего собой не представляет. Отправляясь в путь на юго-восток, к городам-близнецам, и ожидая очередного раунда иммиграционной лотереи, Биби прочувствовала отличие каждой косточкой своего тела, скрипящего коленями во время долгих переходов через равнины и леса. Воды реки Цзиньцзы, шумящие вокруг ее ног, побудили ее принять решение; жаркий климат Паше вызвал влажную дрожь у нее в легких. Потерпев неудачу в первой лотерее, она решила, что провинция Эйги не так уж плоха для ее цели. Местные деревни были оживленными. Еда имела насыщенный вкус.

Потом она услышала о том, что дворец сжег дотла столицу Эйги, чтобы построить на ее месте сторожевую базу, и ей пришлось делать выбор: либо войти в Сань-Эр на законных основаниях и затеряться среди горожан, либо вернуться в дальние провинции и скрыться с глаз долой. Оставаться вблизи городов-близнецов, где стража отличалась особой бдительностью, стало слишком рискованно.

Кто-нибудь мог выяснить, кто она такая. И убить ее во второй раз.

– Спросите во дворце, – жалобно просит Биби, когда стражник возвращается и снова спрашивает у нее личный номер. – Я ведь уже сказала – они обещали, что кто-нибудь будет ждать у главных ворот со всем необходимым для встречи. Откуда же мне было знать, что сегодня главные ворота закрыты?

– Ладно, ладно. – Стражник в хорошем настроении; презрительные усмешки провинциалов, адресованные ему издалека, его не беспокоят. – Дайте мне несколько минут. Схожу в администрацию.

Биби складывает руки на груди, ее рукава собраны в складки у запястий. Она в своей единственной нарядной рубашке. Сельские районы Талиня разнообразием мод не блещут. Полотно и большие отрезы хлопка спасают от перегрева в знойное и влажное время года. Чуть более плотная шерстяная ткань предназначена для засушливых сезонов с их пронизывающим ветром.

– У тебя ведь на самом деле нет личного номера, да?