Злодейства особого рода

И онъ былъ увѣренъ, что поступаетъ хорошо. Потому что безусловно хорошаго и безусловно дурнаго для него не было. Хорошо не то, что хорошо, а то, что ведетъ къ прогрессу; и дурно не то, что дурно, а то, что прогрессу мѣшаетъ. Онъ и рѣшился содѣйствовать успѣхамъ рода человѣческаго.

Можетъ быть, онъ ошибся? Онъ былъ такъ молодъ и неопытенъ! Можетъ быть, его дѣло не подвигаетъ, а останавливаетъ прогрессъ? Можетъ быть, Франція, и безъ того несчастная, станетъ еще несчастнѣе отъ такихъ подвиговъ? Ну, это не важно. Онъ былъ крѣпко убѣжденъ въ противномъ. В хорошо не то, что хорошо, а то, когда я слѣдую своему убѣжденію; и дурно не то, что дурно, а то, когда я дѣйствую противъ своего убѣжденія.

Такимъ образомъ, общее мѣрило добра и зла у насъ, повидимому, уже не существуетъ. Законъ, написанный въ сердцахъ человѣческихъ, о которомъ такъ положительно говоритъ Апостолъ, какъ будто вовсе изгладился. По старому катихизису, убійство запрещается, какъ большой грѣхъ. И то, что Казеріо жертвовалъ собою и шелъ на очевидную гибель, не уменьшаетъ, а пожалуй увеличиваетъ его вину; самовольное исканіе смерти катихизисъ называетъ вообще самоубійствомъ, — тоже большимъ грѣхомъ. Какъ мы далеко ушли отъ этихъ понятій!. У Данта, въ самой глубинѣ ада сидитъ громадный сатана, имѣющій три лица, черное, красное и желтое. Во рту каждаго изъ своихъ лицъ сатана держитъ по грѣшнику. Эти три лютыхъ грѣшника, которыхъ непрерывно жуетъ сатана, слѣдующіе: Іуда Искаріотскій, Брутъ и Кассій.

Таковъ былъ строгій судъ великаго поэта!

27 авг. 1894.