ЗНАК ВОПРОСА 1994 № 01-02

Кому случалось возвращаться в сумерках домой не совсем знакомыми тропами, тот знает, как иногда пень принимается за сидящего зверя. При этом создается даже впечатление, что он поворачивает голову из стороны в сторону и шевелит ушами. В состоянии сильного ожидания встречи с долгожданным гостем любое незнакомое лицо начинаешь принимать за желаемый образ. На свиданиях влюбленным кажется, что наконец-то идет объект любви. Но… При более пристальном взгляде оказывается, что это совсем незнакомый человек. Или, как описал представления юноши, ожидающего возлюбленную, Шиллер: «Чудится мне, что щелкнул замок. Нет, то было лишь завывание ветра, пронесшегося по тополям…» Страдающим тоской по родине в каждом встречном мерещится земляк. Изголодавшемуся любой предмет представляется продуктом питания. Само собой понятно, что такие формы иллюзий, так же, как и фантазии Дон-Кихота, принимавшего крылья ветряной мельницы за руки великана, не могут отражать патологические состояния умственной деятельности. Возникают они на почве перевозбуждений центральной нервной системы, причина которых в каждой конкретном случае может быть своя.

Состояние сильного напряжения соответствующих корково-подкорковых зон мозга формирует доминантный очаг или, говоря словами академика А. А. Ухтомского, «фокус стационарного возбуждения и повышенной реактивности в центрах». Такой фокус и обусловливает тот или иной тип поведения субъекта с проявлением у него перевода своих чувственных впечатлений только на один язык. Точнее, все воспринимаемое подчиняется тем мыслям, которые довлеют в данный момент над ним.

Все эти факты указывают на то, что было бы совершенно неразумно относить субъектов, имеющих физиологическую форму проявления иллюзий, к классу лиц с патологически измененной психикой. Это утверждение справедливо также для некоторого вида галлюцинаций, которые, выражаясь словами французского медика Лелута, «есть идеи, проецированные наружу». Как показывают жизненные наблюдения, они могут проявляться у людей высокоодаренных, имеющих живой ум с необычно сильным воображением.

Из рассказов двух великих немецких поэтов о самих себе, Гёте и Жан Поля, мы знаем, что у них появились обманы чувств при совершенно ясном состоянии ума. Вот как описал свое галлюцинаторное переживание Гёте: «Когда я, с закрытыми глазами и опустив голову, представлял себе в пале зрения цветок, то последний ни на одну минуту не сохранял своей первоначальной формы, а развертывался и изнутри его выходили новые цветочки с махровыми и зелеными лис-тикам(й; это были не натуральные цветы, а фантастические, но правильные, как розы скульптора». Обман в органах чувств проявился однажды у него и при поездке по стране. Гёте тогда увидел самого себя в одеянии серовато-синего цвета. Жан Полю представлялось, что в окно к нему заглядывает головка девочки. Вальтер Скотт видел своего умершего друга в складках занавески. Физиологический тип галлюцинаций проявлялся также у итальянского поэта эпохи Возрождения и барокко Тассо, у итальянского живописца, представителя флорентийской шкалы Возрождения Андреа, у французского математика и физика Паскаля, который со времени своего опасного падения на мосту в Нельи постоянно видел окало себя пропасти. Бенвенуто Челлини, итальянский скульптор, ювелир и писатель, автор всемирно известных мемуаров, видел, находясь в тюрьме, солнце. У голландского врача и естествоиспытателя Ван Гельмонта галлюцинация проявлялась в виде образа собственной души, в форме света с человеческим лицом. Чувственный бред отмечался также у религиозных деятелей, например у Лютера, у философов, в частности у Сократа и Спинозы.

Как видно из этих примеров, существование физиологического типа галлюцинаций убедительнее, если они проявляются у лиц, имеющих критический рассудок и обладающих способностью оценить все, как есть. Из рассказов и описаний многими лицами собственных видений клиницисты заключают, что наряду с патологической формой галлюцинаций следует выделять и физиологическую их форму.