Знак Вопроса 1997 № 02

Побывавшая в тех краях француженка Мэри Оттин сняла документальный фильм, в котором показано, как молодые люди под воздействием гипноза, какого-то таинственного напитка и заклинаний дукуна превращаются в некое подобие выдры. Вот они начинают издавать похожие на свист пронзительные звуки, затем становятся на четвереньки и, проворно перемещаясь, повторяют все движения и ухватки выдр. Затем приступают к охоте. Нырнув в воду, они шарят там руками, будто лапами, в поисках добычи и всплывают, держа пойманную рыбу в зубах. Они и ловят ее, наподобие выдр, только зубами. И что самое важное, могут находиться под водой столько, сколько им необходимо для того, чтобы поймать рыбу. Иногда на это уходит добрый десяток минут. И это без всякой тренировки, под воздействием одного лишь гипноза!

Это говорит о том, что мы далеко еще не знаем всех возможностей и способностей человека.

Так почему нельзя допустить, что в определенных условиях и ситуации человек может и без гипноза подолгу пребывать в воде? И даже жить в ней…

♦ ♦ ♦

А. Ю. АфанасьевИКОНА — КНИГА ИЛИ КАРТИНА?

Об авторе:

АФАНАСЬЕВ АЛЕКСАНДР ЮРЬЕВИЧ — выпускник Литературного института, член Союза литераторов. Начиная с 1982 года регулярно выступает со статьями о церковном искусстве в «Журнале Московской патриархии», «Науке и религии», «Вопросах философии» и некоторых зарубежных изданиях.

К ЧИТАТЕЛЯМ

Икона живописна, спору нет, эстетические ее достоинства общеизвестны и ставят в один ряд с лучшими произведениями живописи. С самого момента возникновения иконописи ей было присуще безукоризненное чувство цвета, линии, формы. И все-таки прежде всего икона — это предмет культа, а уж потом его украшение. И только в этом контексте могут быть поняты специфика и исключительность иконописного творчества. Именно особая роль иконы в культе потребовала выработки от иконописцев оригинального языка, рода особой знаковой системы, и знание интеллектуального подтекста иконописных знаков, знание правил чтения иконописного языка являются непременным условием объективного восприятия иконописи и просто естественного, уверенного поведения в церковной среде.

Первое и самое главное отличие иконы от картины заключается в том, что она — не земной посредник между земным, а предмет, стоящий на границе между земным и небесным. Она окно, посредством которого горний мир общается с миром дольним, с нами, поэтому персонажи всегда обращены к зрителю фронтально, а в профиль видны лишь Иуда и черти — персонажи, духовное общение с которыми невозможно. Подобным образом пограничное состояние иконописного пространства проявляется во всем: в цвете, линии, композиции, форме.

Икона родилась вместе с христианским культом, но далеко не сразу стала тем полным выражением церковного духовного напряжения, каким мы видим ее сейчас. Иконопись прошла долгим эволюционным путем, и нет уверенности, что принятая сейчас ею форма окажется окончательной. Иконопись сильно менялась, дробилась в зависимости от времени и пространства. За примером далеко ходить не надо: очевидное отличие русской иконы от византийской. Уже в XI–XII вв. в древнерусском искусстве появились композиции и образы, которых византийское искусство не знало. Почитание своих, русских святых вызвало к жизни новые иконографические сюжеты, возникла композиция «Покрова» и других особых любимых на Руси праздников. Со временем на разные школы: новгородскую, тверскую, московскую и т. д. начала делиться сама русская иконопись. Однако различия между ними не простирались далее предпочтений в приемах живописания и отличий колорита, обусловленного особенностями местных минералов, из которых терлись краски. В существе своем иконопись до XVI века составляла единое целое, и для человека Древней Руси молитва перед иконой «греческого извода» или «московского письма» ничего во внутреннем его состоянии не меняла.

Подлинные перемены в иконописи начались лишь в XVI веке, когда появились санкционированные митрополитом Макарием иконы, названные позднее «символическими». Они стали действительно оригинальным явлением церковного искусства, явлением самобытным, исключительно русским. И разбору двух наиболее известных композиций из числа символических икон: «Софии Премудрости Божией» и «Неопалимой купине» — посвящены в настоящем сочинении две отдельные главы.

Иконопись по сей день не омертвела, она — живой, постоянно эволюционирующий организм. И кто знает, в каком направлении пойдет она дальше и каких высот достигнет на этом пути?

О ЛИКЕ