Знак Вопроса 1998 № 02

Наконец, самое главное. Даже если когда-нибудь будут найдены безукоризненные доказательства потопа в низовьях Междуречья, сам по себе этот факт не сможет стать достаточно серьезным основанием для утверждения, что все общемировые «потопные» легенды родились именно здесь. За долгую историю человечества много чего на его памяти тонуло, и, наверно, множество наберется мест на Земле, где начав копать, можно обнаружить слои ила со следами человеческого жилья под ним. Что будет неуместнее включения каждого такого места в кандидаты на первоисточник знаменитого мифа?

Практически тот же вопрос можно задать всем, кто искал и обрел знаменитую Атлантиду.

Но прежде — несколько слов о взаимоотношениях между потопологией и атлантологией. Хотя давно замечено, что знаменитый миф об Атлантиде — не более, как расцвеченный блестками платоновской фантазии вариант потопной легенды, атлантология, не отрицая, в принципе, своего родства с потопологией, тем не менее на нем не настаивает, лелея свои, к сожалению столь же малообоснованные, версии происхождения платоновского мифа.

Сейчас наиболее прочной среди них считается гипотеза, выдвигающая в кандидаты на звание Атлантиды остров Тера в Эгейском море. Дело в том, что на этом острове находится вулкан Санторин, около 1500 до Р. Х. гигантским взрывом потрясший все Восточное Средиземноморье.

Слов нет, катастрофа была страшной, гибли культуры, менялся облик островов и побережий, но, спрашивается, какое отношение имело это событие к Атлантиде? Изучив работу Платона, легко убедиться, что в его описании легендарного острова и бедствия нет практически ничего, что даже косвенно указывало бы на причастность вулкана Санторин к гибели Атлантиды. Совсем другая география: целиком западносредиземноморская с упором на Африку (даже сама история Атлантиды рассказывается у Платона не устами жителя наиболее пострадавшей от Санторина Эгеиды, а устами египетского жреца). Совсем другая геология: Платон писал о землетрясениях и наводнениях, но словом не обмолвился о вулкане, хотя не знать о главном виновнике бедствия просто не мог, про него знал родившийся много позднее Платона географ Страбон, сухо, по-деловому, без всякого мифического флера и с натуральными деталями описавший взрыв на Тера. И последнее. Без всяких сомнений, при изобилии произошедших на памяти человечества катаклизмов, даже доказанная и пусть внешне сходная с данными литературы катастрофа — слишком слабый аргумент в споре об источнике мифа.

Подводя итог проверки на прочность двух самых мощных в потопо-атлантологии теорий: «шумерской» и «санторинской» — остается с сожалением констатировать, что даже они сформулированы не слишком корректно. Что спрашивать тогда с теоретиков, выдвигавших на роль прародины легенды совсем уж экзотические земли вроде Шпицбергена или Антарктиды?

В настоящее время потопо-атлантология переживает кризис. Ясные признаки его — откровенно компилятивный характер последних посвященных этой теме сочинений. Авторы, взявшись писать о потопе или узко специально об Атлантиде, уже не ставят своей целью выдвинуть новую или укрепить старую теорию, но ограничиваются изложением свода всего, что писалось и говорилось по данному предмету, откровенно предлагая читателю самостоятельно выбирать для себя наиболее приглянувшиеся теории, благо все они равно несостоятельны.

В последние десятилетия положение потопо-атлантологии стало просто катастрофическим (читатель, не сочти за каламбур). Виновники — недавно изобретенные акваланг и батискаф. Они, казалось, призванные облегчить решение проблемы, только усилили разброд в стане потопо-атлантологов, поскольку теперь Атлантиду стали находить ежегодно, каждый раз в другом месте, и конца этим находкам не предвидится, так как освоение шельфа мирового океана только началось. Тупик?

«ЕСТЬ ЗЕМЛЯ, ИСТРЕБЛЯЮЩАЯОБИТАЮЩИХ НА НЕЙ»

Из сказанного, однако, не следует, что положение совершенно безвыходно. Отнюдь. Проблема разрешима. Но решать ее не водолазу, а мифологу. «Всемирный потоп» — миф, поэтому ответ на вопрос о его истоках может дать только мифология и пусть достаточно хлопотным, но единственно возможным путем — путем сличения различных вариантов легенды.

Ход рассуждения тут может быть достаточно прост. Как уже говорилось, в преданиях о потопе у разных народов повторяются одни и те же сюжетные ходы и детали повествования, что само по себе уже весомый аргумент в пользу предположения о едином для всего свода мифов локальном первоисточнике. Однако этого мало. Сам факт наличия дубликатов чисто литературного характера допускает предположение, что сохранились повторы, позволяющие отыскать прародину мифа, дать ее геологические, археологические, этнографические, культурные приметы и дубликаты ономастики (имена и названия, встречающиеся в разных вариантах мифа).