Знание и окраины империи. Казахские посредники и российское управление в степи, 1731–1917

К 1904 году петербургское начальство пришло к полному согласию в вопросе о желательности и необходимости переселения крестьян в степные губернии и Сибирь. Для С. Ю. Витте это уже давно было частью более масштабной программы модернизации экономики. Но заклятый враг Витте, министр внутренних дел В. К. Плеве, опасаясь крестьянских беспорядков в центральных областях империи, также выступил за массовое переселение. С этой целью его министерство подготовило несколько предложений, и они были рассмотрены на специальном совещании под руководством А. Н. Куломзина в начале 1904 года [Judge 1983: 189–191]. После революции 1905 года новый премьер-министр П. А. Столыпин сделал массовое крестьянское переселение первостепенной государственной задачей по причинам, которые одинаково пришлись бы по сердцу и Витте, и уже покойному Плеве: это был способ расселить избыточное сельское население Центральной России и повысить экономическую производительность районов, которые плохо эксплуатируются местным населением или просто пустуют [Столыпин 1911]. Поэтому Столыпин уделял особое внимание реформированному Переселенческому управлению, в 1905 году переданному от мало интересовавшегося переселением Министерства внутренних дел в ведение высоко технократичного ГУЗиЗа [Holquist 2010:152]. Нормы Щербины хорошо подходили для патерналистской, ограниченной программы переселения, и требования, предъявляемые к ним, были не очень высоки. Но к 1906 году многократное увеличение числа переселенцев в степные губернии представлялось экономической (а для столыпинского правительства и политической) необходимостью.

Очевидно, что царскому правительству для модернизации требовался больший земельный фонд, который увеличил бы «емкость» регионов, предназначенных для переселенцев. Сделать это можно было несколькими способами, но все они предполагали изменение информационной и правовой основы, на которой до сих пор проходило переселение.

Главным способом, на основе существующих процедур, было снижение действующих норм, приводившее к увеличению излишков земли, из которых формировались поселенческие участки. Первоначально объектом таких сокращений стала Акмолинская губерния. Когда Переселенческое управление провело в 1907 году повторное обследование региона, Акмолинск был выбран по той же причине, по которой именно оттуда начал свою экспедицию Щербина: плодородный чернозем, многочисленные реки и обильные леса северной половины Акмолинской области делали ее весьма привлекательным местом для славянских поселенцев: чтобы выжить там, им не нужно было менять привычные способы ведения хозяйства. Руководство новым исследованием поручили В. К. Кузнецову, опытному земскому статистику и авторитетному специалисту по вопросам колонизации внутри и за пределами России[430]. Однако его полномочия, и результаты, которых ожидало от него Переселенческое управление по делам переселения, имели мало общего с тем, что было поручено сделать Щербине. Заказчики исследования Кузнецова объявили осторожность, которая десять лет назад была добродетелью, роковым недостатком:

При исчислении экспедицией [Щербины] вышеприведенных земельных норм, не были приняты в расчет условия киргизского земледельческого хозяйства, равным образом, не было выработано и сенокосных норм для киргизского кочевого хозяйства. Кроме того, среднее количество скота на кибитко-хозяйство принято повышенное, сравнительно с определенным массовым учетом скота и бюджетными данными… Прибавка же к этим, и без того весьма преувеличенным, нормам… еще более отдаляет исчисленный их размер от действительно необходимого и окончательно подрывает конечный вывод экспедиции в научно-статистическом отношении.

Поэтому в настоящее время является особо необходимым назначить повторное исследование Кокчетавского уезда с целью внести в вопрос о земельных нормах для киргизского населения большую точность и установить эти нормы с большей степенью соответствия с действительными потребностями киргизского населения[431].