Золото Афродиты

Рогожин, получив отпускные, решил пройтись по магазинам города. Ему хотелось выбрать для Надюши автоматическую стиральную машину. «Сделаю ей подарок, ведь она давно мечтает иметь такую стиральную машину, которая бы сама всё делала», — думал он, шагая по улице. Он зашёл в первый попавшийся магазин бытовой техники. Магазин был заставлен разными марками импортных автоматических стиральных машин. Цены, конечно, кусались. «Даже если я куплю самую дешевую стиральную машину, то нам не на что будет жить до конца отпуска», — думал Рогожин, рассматривая паспорта и инструкции машин. Всё же он, поколебавшись, решил взять одну из понравившихся моделей. «Чёрт с ними, с деньгами, нам не привыкать жить от получки до получки. Всё равно куплю, надо же когда—то привыкать к цивилизованному образу жизни. Деньги заработаю. Найду себе где—нибудь „левую“ работу на время отпуска, и они снова появятся», — рассудил он, и тут же попросил продавца оформить покупку.

— Пожалуйста, оплатите в кассе счёт, — миловидная девушка протянула квитанцию.

Он выбил чек и вернулся. Записав домашний адрес, продавец поинтересовалась, в какое время доставить покупку.

— Я буду ждать с одиннадцати до двенадцати.

— Хорошо, ждите.

Сюрприз так сюрприз. Дома он ничего не сказал о покупке, а Надюша, видя, что муж молчит, не стала спрашивать про отпускные, зная, что если бы он их получил, то выложил бы деньги на стол, как у них обычно бывало. На следующий день, ближе к двенадцати, в квартиру позвонили. Рогожин открыл дверь и увидел двух мужчин, несущих большую, высокую коробку.

— Надюша, встречай, это к тебе! — крикнул жене, возившейся на кухне с обедом.

Надюша вышла в коридор и, увидев, как двое мужчин распаковывают коробку, была приятно удивлена.

— Это что, стиральная машина? — догадалась она.

— Конечно, получай, ты давно её хотела иметь. — Рогожин распахнул дверь в ванную комнату и попросил техника установить машину.

Через полтора часа машина уже работала. Радости Надюши не было конца. Она для пробы затолкала в нее несколько вещей и была в восхищении, наблюдая за процессом стирки.

— Вот, это да! Прелесть, какая умная машина! — повторяла она несколько раз, глядя, как автомат последовательно выполняет функции прачки.

Две недели в их семье постоянно что—то стиралось и сохло на балконе. Постепенно к работящей прачке привыкли и относились к ней как к хорошему домашнему помощнику.

Рогожин стал думать, где ему достать денег. Долго раздумывать он не стал. Собрался и отправился к Павлу Братанову в его частное сыскное агентство. Брат должен помочь, даст работу, и у него будут деньги. Идя по улицам города, он обратил внимание на нищих, просящих милостыню. Вид у них был удручающий. Старые, седые, одетые в жуткое отрепье, они попадались ему на каждом углу, возле каждого магазина. Было ясно, что об этих людях некому позаботиться, они сами вынуждены доставать себе на пропитание.

Одна женщина, преклонных лет, стояла с протянутой рукой, что—то шептала своим беззубым ртом, другой рукой вытирала слёзы. Он всунул в её руку десятирублевую купюру, она подняла глаза и стала благодарить его, креститься и желать всяческого добра. Голос женщины показался ему знакомым. Где—то, когда—то он слышал этот тембр. Он вгляделся пристальней в лицо нищенки и, к своему удивлению, узнал в ней учительницу литературы, Лидию Ивановну. Она, к счастью, не узнала его. Ему стало очень неловко и стыдно. Стыдно за себя, что только дал ей подачку, что ничем не может помочь. Он вспомнил, как она читала на уроках литературы стихи Пушкина, Лермонтова, Кольцова, Фета, Тютчева, Есенина. Читала очень выразительно, вот откуда он помнил этот голос. Он его будет помнить всю жизнь, потому что вместе с ним в его душе остались любовь и чувство гордости за свою родную страну, за великий русский народ, о котором с таким вдохновением говорила на уроках литературы Лидия Ивановна. Что же случилось, почему она стоит с протянутой рукой? Неужели с ней рядом нет близких и родных людей? Он посмотрел по сторонам — нищие стояли везде. Все они были одинаковые — серые, неухоженные, плохо одетые. Он живо вспомнил престарелую мать, которая жила недалеко от города в небольшой деревне. «Как она там? Нужно обязательно в отпуске вырваться к ней, а то ей покажется, что я её забыл», — с грустью подумал он. На бордюрах тротуаров сидели многочисленные азиатские семьи — это были переселенцы из Средней Азии. Дети были грязными, непричесанными, кое—как одетыми. Одежда была явно с чужого плеча. Они подбегали к прохожим, хватали их за полы пальто и просили дать денег на хлеб. К Рогожину тоже подбежал один черноглазый мальчуган и жалобным голосом на чисто русском языке просил: «Дяденька, дайте денег, сколько можете, мы со вчерашнего дня ничего не ели».