Золото небесных королей

— Что теперь нам делать? — подавленно спросил Креп, — король не простит нам нападения на себя и своих любовниц…

— Надо сдаться ему! — воскликнул проводник серб, — только тогда будет возможна нам пощада!

— Тут будем теперь умирать? — спросил всех Вольга, направляя коня вокруг дерева шагом, чтобы дать ему отдышаться.

— Да погоди ты умирать! — ответил ему, явно бодрясь, князь Стовов.

Остальные полтески делали то же самое, давая коням волю, чтобы избежать судорог их мышц от переутомления из-за ночного боя и дневного похода, тем более, что полдень был по-летнему жарким и животным было тяжело. Кони им могли очень скоро понадобиться для бегства или для боя. Медленно двигаясь вокруг дуба на хрипло дышащих конях, полтески заранее стали строиться в линию, повернувшись лицом к холму, откуда должен был появиться враг. Опытные воины сидели в сёдлах расслабленно, согнувшись, щурясь на ослепительном солнце и наблюдая как на холм, на то место, где они совсем недавно были, выезжают чужие всадники. Все невольно устремили взоры в ту сторону: одни с тревогой и отчаянием, другие с радостью и надеждой.

Сразу несколько десятков рослых воинов, кто в кольчугах, кто голый по пояс, с длинными копьями, разными по форме щитами, в разных шлемах: римских, норманнских, конических с перьями или конским волосом, или с костяными рогами, появились на холме. Кони под ними были большими и резвыми, разномастными и не вполне послушными. Увидев происходившее у дерева, всадники, не раздумывая, пустили коней вниз по склону, потрясая сверкающим оружием, восклицая и выкрикивая сердитые слова. Их решимость была понятна и оправдана, поскольку вслед за ними через холм стали волной переваливать такие-же свирепые всадники: все одетые к бою кое-как, без луков, по большей мере с голым телом, с длинными копьями для конного боя, двусторонними секирами-францисками в руках, с гримасами боевого безумия на красных лицах. Численное преимущество их было подавляющим сразу, и среди них, похоже, теперь стоял вопрос о великой чести первыми сразить противников своего короля, оказав ему важную услугу, продвинувшись таким образом ближе к трону и щедрым пожалованиям с особыми привилегиями. На ветру и на скаку трепетали хвосты из конского волоса на шлемах, гривы лошадей и плащи на плечах, на солнце бликовала и рябила оковка щитов, прыгали белые искры на лезвиях копейных жал и лезвиях обоюдоострых топоров.

Рагдай с удивлением увидел, что при появлении своих всадников король скорее огорчился, чем обрадовался. То-ли он ожидал появления своих приближённых — отряда с лилиями на хоругвях, а совсем не этих простолюдинов, то-ли ему не хотелось, чтобы его Сохильда и Брунегонда предстали перед деревенщиной в избитом, осквернённом и обнажённом виде.

Так или иначе, но Рагдай уловил нечто необычное во всём происходящем вокруг, словно медленный сон поглотил реальность, и даже на один неуловимый миг всё словно бы остановилось в его глазах: застыло солнце в зените, едва коснувшись его краёв рассыпались и застыли белоснежные облака, перестали виться около лошадей мухи, биться на ветру значки на копьях франков, прекратило сотрясаться пространство вместе с ударами копыт конницы, застыли стаи птиц над полем мертвецов, кажущиеся отсюда чёрной сажей над трубой кузницы, вороний крик затянулся на одной ноте, как длинный вой морской бури…