Золотой медальон

Следователь сквозь зубы буркнул что-то нелицеприятное в адрес всех учёных и уставился в небо, будто хотел разглядеть там пропавший медальон.

– Э-э… – подумал Витька, разочаровавшись в следователе. – Как он собирается искать медальон, если его в глаза никогда не видел? И даже представления никакого о нём не имеет. Придётся, видимо, за это дело браться самому. Нашёл один раз, и другой найду, – решил Витька и спросил:

– Мне можно идти?

– Что? А… да, ступай, – махнул рукой следователь. – Свободен…

– Я и так свободен, – пробормотал Витька и поскорее убрался, чтобы в одиночестве обдумать сложившуюся ситуацию с пропажей.

По пути ему встретились подходящие во всех отношениях кусты акации: густые и с уютной пещеркой посередине. Витька забрался внутрь и притих, углубившись в раздумья. Во-первых, ему необходимо было раздобыть увеличительное стекло, чтобы через него рассматривать самые мелкие, на первый взгляд, казалось бы, незначительные, а на самом деле очень ценные в следственном отношении предметы, такие как камешки, щепки, стекляночки и, если повезёт, клочки бумажек с подозрительными на них надписями. Во-вторых, обзавестись тёмными очками, за которыми будет легко скрыть свой внимательный взор, ибо теперь он так и будет шнырять по сторонам, чтобы всё приметить и запомнить. В-третьих, разработать, план дальнейших действий, чтобы потом не ломать голову о том, что предпринять в первую очередь в том или ином случае. В- четвёртых… В общем, у него накопилось и в-пятых, и в-шестых, и в-седьмых, и… пока он сам не сбился со счёта.

Витька уже было намеревался отправиться домой подкрепиться, чего он за срочными делами так и не успел сделать, а заодно и дать мозгам передохнуть от напряжения, как увидел друга Колюню.

Пельмень, получивший прозвище за свой упитанный богатырский вид, шёл по дорожке и с увлечением поглощал за обе толстые щёки раздобытый где-то пирожок. (Впрочем, из съестного у него в карманах всегда что-нибудь да было припасено.) От удовольствия Пельмень урчал подобно чёрному коту Висилию, который жил у бабушки в деревне.

Витька нашарил рукой маленький камешек и кинул в обжору.

Пельмень остановился и удивлённо завертел головой, от неожиданности даже прекратив жевать. Это было равносильно тому, если бы Ниагарский водопад вдруг перестал действовать.

Сдавленно хихикнув, Витька бросил второй камешек.

Разволновавшийся Пельмень забежал по одну сторону кустов, потом перебежал на другую сторону и, вконец обескураженный, не нашёл ничего лучше, как поднять половинку кирпича, непонятно откуда взявшуюся в траве, а может, и специально кем припасённую для такого случая.

– Как дам сейчас! – грозно замахнулся он, глядя в кусты.

Зная характер своего друга, Витька решил дальше не рисковать и вышел из укрытия.

При виде ухмыляющегося Витьки Пельмень облегчённо отбросил кирпич и, вытерев ладонь о рубаху, протянул руку для приветствия. При этом он принялся жевать с ещё большим усердием, видно, для того, чтобы нагнать потерянное время.

– А, это ты, – сказал он с набитым ртом. – А я думаю, кто это тут такой умник выискался? Дай, думаю, сейчас дам этому шутнику по башке кирпичом так, чтобы он сразу окочурился…

– Тогда бы ты точно потерял самого лучшего своего друга, – жизнерадостно сообщил ему Витька.

– Зато знал бы в следующий раз, как шутить.

– Ладно, – сказал Витька. – Проехали…

Пельмень прожевал, но, прежде чем откусить в очередной раз, завистливо осведомился:

– Слушай, где ты такую классную шляпу взял?

По всему видно, карьера археолога для Витьки окончательно завершилась, и он предложил:

– Хочешь, подарю?

– А чего? – расплылся в улыбке Пельмень. – Я не против…

И шляпа с Витькиной головы перекочевала на Пельменеву, которая для неё оказалась великовата, что, впрочем, его ничуть не смутило, и он спросил:

– Я на ковбоя похож?

– Как две капли воды, – соврал Витька.

Горделиво выпятив свою богатырскую грудь, Пельмень на радостях предложил:

– Хочешь пирожок?

Не успел Витька, одолеваемый свалившейся на него заботой, ответить, как Пельмень без зазрения совести сам слопал оставшуюся половинку пирожка, запихав её целиком в рот. Видимо, посчитав Витькино молчание за нежелание за ним доедать. А когда Витька наконец задумчиво произнёс: «Ну, давай свой пирожок», Пельмень широко развёл руками:

– Всё-ё, нет пирожка…

– А где же он? – спросил несказанно поражённый Витька. – Ведь ты только что предлагал…

– Съел, – простодушно признался Пельмень и облизал маслянистые губы. – Вку-у-усный!..

– Дать бы тебе самому по башке этим самым кирпичом, – вдруг озлился Витька и даже нагнулся, будто собирался незамедлительно привести угрозу в исполнение.

– Ты чего? – не на шутку перепугался Пельмень.

– А нечего предлагать, если такой жадный! – заорал Витька.

– Да я тебе завтра пирожков принесу целую тарелку, – поспешно пообещал Пельмень.

– А не врёшь? – подозрительно пригляделся к нему Витька.

– Честное слово! – вытаращил глаза Пельмень.