Золотой век амазонок

Женская свита на охоте и охрана являются отражениями очень древних традиций, часто упоминаемых в местной литературе. Тэлбойс Уиллер в своем обзоре древних индийских пьес, указывает на то, что первое действии драмы «Шакунтала» (написанной Калидасой около 56 года до н. э., происходит в лесу, где появляется едущий в колеснице раджа, вооруженный луками и стрелами. Его окружают женщины, украшенные венками и гирляндами, но с таким же оружием в руках. Сэр Ричард Бартон упоминает о том, что местные князья, особенно те, чьи владения находились в Хайдарабаде и Декане, держали гвардию из вооруженных женщин, называвшихся урду-бегани — «лагерными командирами». Потом не следует забывать про Ранджита Сингха из Лахора, чью личную охрану составляли 150 амазонок, — самые очаровательные девушки, которых он сумел отыскать в Кашмире, Персии и Пенджабе. Богато одетые, вооруженные луками и стрелами они ездили на молочно-белых конях. Представляя собой чисто парадное подразделение, они символизировали царскую стражу прошлых времен. Во дворце Лакнау находилась сильная стража из сипаев женского пола. Тот же самый обычай преобладал в Хайдарабаде, как мы уже говорили, до середины девятнадцатого столетия.

Путешественники оставили нам живые описания женских войск, нарядных в своих алых туниках, зеленых штанах и красных матерчатых шапочках, обшитых золотыми кружевами и украшенных зелеными плюмажами. Они были вооружены мушкетами и холодным оружием и подобно прочим войскам участвовали в парадах, под командованием мужчин. Нам не однажды приходится слышать об их пылком участии в дворцовых интригах и династических переворотах. Царицы-матери приводили к власти реакционные партии при помощи женщин-солдат. Случайные посетители дворца нередко ошибочно принимали мелких и изящных хайдарабадских девиц в их боевом одеянии за обыкновенных сипаев мужского пола, поскольку те старались держаться как мужчины. Вне сомнения эти вооруженные женщины занимались охраной гарема. Однако источник возникновения их отрядов находится в настолько далеком прошлом, что в данной связи уместно будет напомнить: раджа в прежние времена считался священным правителем и полубогом. Так Рамаяна, похоже, записанная в пятом веке до Рождества Христова, но созданная существенно раньше, описывает приключения Рамачандры — воплощения бога Вишну, сына Дашаратхи, Царя Айодхьи. Он являлся потомком бога солнца, внука Творца Брахмы. А предком Пандавов, героев более Известной Махабхараты, являлся Чандра, считавшийся богом луны в Северной Индий. Особенно интересно отметить, что, хотя мы уже познакомились с повестью о колонии амазонок на Цейлоне, наиболее раннее и определенное упоминание подобного явления появляется в Махабхарате. Подобно более старшей Рамаяне, эта эпическая поэма первоначально представляла собой собрание религиозных и династических преданий, в соответствии с вычислениями Монстюарта Элфинстона относящееся самое позднее к 1500 году до н. э. и повествующее о великих деяниях рода Бхараты, правителей арийского народа. Впоследствии, однако, брахманы превратили великую поэму в одну из священных книг, излагающих религиозное и нравственное учение, хотя в объемистом тексте до сих пор сохраняются описания древних ведийских и доведийских обрядов. Повествование начинается в городе Гастинапуре, расположенном на северо-восток от современного Дели в верхнем течении Ганга. В основном оно посвящено деяниям лишившихся своего царства Пандавов — законных владык, изгнанных собственным дядей благодаря интригам тетки. Возможно, основным из героев является младший среди Пандавов, Ар-джуна, особенно интересующий нас потому, что в Махаб-харате приводится описание организованной им ашвамедхи или жертвоприношения коня. Мы воспользуемся анализом, проделанным Тэлбойсом Уиллером, поскольку он наилучшим образом соответствует поставленной нами цели. Некогда ашвамедха представляла собой религиозный обряд и вызов имперского масштаба. Над старательно отобранным раджой конем проделывались сложные религиозные обряды, текст вызова гравировался на прикрепленной ко лбу животного металлической пластине. В течение целых двенадцати месяцев коню дозволялось скитаться где угодно, а раджа со свитой следовал за ним. Если животное переходило на территорию соседнего государства, правившему там радже предоставлялся выбор: или захватить коня, поставить его в собственную конюшню и защитить силой оружия, или же, поймав его, вернуть кочующему вслед радже со всей подобающей покорностью, что означало признание вассальной зависимости. В том случае, если конь не стеснял себя в перемещениях и все складывалось удачно для выпустившего его раджи, в конце года животное с триумфом возвращали в столицу, где приносили в жертву богам — в присутствии покорившихся или побежденных раджей, вознося похвалы и воспевая хвалебные песни.