Золотой век Бразилии. От заокеанской колонии к процветающему государству. 1695—1750

Еще один указ, принятый в то же время (19 января 1699 г.), содержал обращение к «могущественным землевладельцам, угнетавшим людей бедных и низкого положения, которые были настолько запуганы, что не осмеливались жаловаться». Король поручил генерал-губернатору тщательно расследовать вопрос и предпринять быстрые меры против земельных магнатов, которые были виновны в подобной практике, заставив их вернуть все, что они незаконно приобрели. Но не только неимущие граждане жаловались на тираническое поведение крупных землевладельцев. Миссионеры-иезуиты и капуцины тоже могли многое рассказать об этом, особенно о зажиточных латифундистах Баии. Это были представители семейства Диаша д’Авила, Дома Башни (Casa da Torre), как их называли в округе, – их каменный, напоминавший замок, особняк располагался в 30 милях к северу от Салвадора. Возможно, это было, судя по внушительному виду уцелевших развалин, наиболее впечатляющим строением в Бразилии подобной архитектуры.

Насколько малоэффективными были в XVIII в. частые попытки короны справиться с притязаниями крупных владельцев больших стад скота, доказывает, в частности, классический рассказ Антонила 1711 г. Иезуит был прекрасно осведомлен, что в долине реки Сан-Франсиску и по берегам ее притоков располагалось более 500 больших ранчо. Во внутренних районах капитании Баии насчитывалось более полумиллиона голов крупного рогатого скота, в Пернамбуку – более 800 тысяч голов. Отсюда их перегоняли на рынок в Салвадоре, в Баию. Антонил утверждает, что почти все скотоводческие регионы Баии и многие районы в Пернамбуку находились во владении ведущих семейств латифундистов. Это был Дом Башни, то есть семейство Диаша д’Авила, и Дом Моста, представленный семейством Гедеш де Бриту. Читатель может припомнить, что Мануэл Нунеш Виана стал известным и разбогател, работая агентом и администратором скотоводческих ранчо, принадлежавших наследнице Антониу Гедеш де Бриту в долине Сан-Франсиску. Антонил, может, в чем-то преувеличивал, так как мы знаем других владельцев обширных поместий, таких как Жуан Пейшоту Вьегас, Матиас Кардозу и Думингуш Афонсу Мафренсе, но, несомненно, самые большие по площади земли принадлежали Дому Башни и Дому Моста, и именно их, главным образом, касалось королевское законодательство.

Антонил также сообщает, что на каждом ранчо имелся загон для скота в 200—1000 голов. При объединении этих загонов (currais) создавалось крупное животноводческое хозяйство (fazenda de criacão), в котором могло насчитываться уже от 6 до 20 тысяч голов рогатого скота. В этих хозяйствах выращивали мясной скот для городских жителей прибрежной полосы, в основном для Салвадора и Ресифи. Мясную продукцию отправляли также в лагеря старателей Минас-Жерайса на юг и в Мараньян на север. Кроме того, существовала постоянная потребность в тягловом скоте для использования его на прибрежных плантациях. Кожи скота составляли одну из статей бразильского экспорта. В кожи заворачивали весь листовой табак, экспортируемый из Бразилии в Лиссабон (в среднем 27 500 рулонов табака в год). Большое количество разного вида кож экспортировалось для производства обуви. Современный бразильский историк Капистрано де Абреу подчеркивает, что пастухи и скотоводы жили в особое время, это был «век кожи». Двери и кровати (если они у них были) в их хижинах, бурдюки для воды, седельные вьюки для перевозки продовольствия, кожаные доспехи для экспедиций в буше и множество других вещей в их хозяйстве были сделаны из кожи полностью или частично. Основу рациона фермеров составляло мясо и молоко, потому что скотоводческие районы не имели подходящих условий для выращивания маниока и кукурузы. Иногда пастухи занимались производством некачественного сыра, но масла не делали.