Золотой век Бразилии. От заокеанской колонии к процветающему государству. 1695—1750

Несмотря на бдительный надзор за неграми-рабами, когда они промывали породу в поисках алмазов, и тщательные обыски после окончания рабочего дня, им удавалось украсть много качественных камней. «Десяти белых недостаточно, чтобы следить за одним негром, – написал неизвестный свидетель в 1735 г. – По этой причине, – объяснял он, – негры отдавали очень большие алмазы своим мастерам, которые передавали их затем негритянкам, а те продавали камни в тавернах белым. Торговля шла тайно. Своим хозяевам негры отдавали только небольшие алмазы. Все вышесказанное было одной из причин, и не последней, почему негров неохотно привлекали к этой работе». Подобно тому, как это происходило и на золотых приисках, власти были убеждены, обоснованно или нет, что мулатки и негритянки, которые продавали продовольствие и напитки старателям, были главными посредниками в контрабандной торговле. Это объясняет суровые запреты на торговлю вразнос, которой занимались цветные женщины в местах добычи алмазов.

Согласно письменному свидетельству 1735 г., каждый, кто имел возможность заплатить подушную подать, мог заниматься добычей алмазов в Серру-ду-Фриу, в которой были заняты около 18 тысяч негров-рабов. Несомненно, это была сильно преувеличенная цифра. Реальное число рабов было от 8 до 9 тысяч, о чем мы узнаем из официальных данных 1736–1740 гг. Одной из причин ограничить число рабов, занятых добычей алмазов, до 600 душ при существующей контрактной системе, было снизить риск краж и контрабанды алмазов. Как правило, один белый (или мулат) был надсмотрщиком над восемью неграми-рабами, но последние постоянно находили возможность обмануть своих работодателей, хотя во время работы на них была только набедренная повязка.

Рабы трудились в согнутом положении, лицом к лицу со своими надсмотрщиками, выбирая из промытого гравия алмазы и отбрасывая оставшуюся пустую породу. Их часто заставляли менять место своей работы, чтобы они не могли извлечь из пустых отвалов припрятанные там ими алмазы. Но и в этом случае рабы точно могли определить место, где они были спрятаны, и под покровом ночи возвращались за ними. Первое, чему обучали рабы-старожилы вновь прибывших негров-рабов (moleques), – это как красть алмазы. «Для этой цели они брали бобы или зерна кукурузы, а затем забрасывали их в рот с некоторого расстояния. Так они показывали, как надо прятать алмаз во рту и глотать его». Также тренировали ловкость рук и осваивали другие трюки, которые помогали им прятать алмазы между пальцами или в ладони. В результате длительных упражнений они научились подбирать алмазы с земли пальцами ног «и удерживать их там до конца рабочего дня, а после идти в свои бараки». Другим распространенным приемом было протолкнуть алмаз в ноздрю в тот самый момент, когда раб якобы намеревался вдохнуть нюхательный табак. Рабы также отращивали длинные ногти, чтобы спрятать под ними алмазы. Были у них и другие самые разнообразные методы, которые слишком сложны, чтобы описывать их здесь. Самым предпочтительным приемом было, вероятно, проглатывание алмазов. Когда раба подозревали в таких действиях, его запирали в камере и заставляли принять сильнодействующее слабительное, настоянное на перце Малагета.

Когда негр обнаруживал алмаз, спрятать который в отвале породы не представлялось возможным, то выпрямлялся, хлопал в ладоши, поднимал руки вверх и разводил их в стороны, зажав камень между большим и указательным пальцем. Надсмотрщик забирал у него камень и клал его в миску, в которую собирали все найденные за день алмазы. Во времена Джона Мейва рабы получали вознаграждение в зависимости от размера сданных ими алмазов. Так, кому повезло найти алмаз весом в одну ойтава (17,5 карата), того «короновали венком из цветов и несли в процессии вплоть до здания администрации; там за него платили его хозяину и отпускали на свободу. Он получал в дар комплект новой одежды и разрешение работать самостоятельно. Когда негр находил камень в 8 или 10 карат, то получал две новые рубашки, новую брючную пару со шляпой и отличный нож. Соответствующие премии выплачивались за определенное количество небольших камней». Мейв также замечает, что оплата труда негров была мизерной, «и в некоторых отношениях с ними более трудно иметь дело, чем с людьми других профессий». Их хозяева, наоборот, жили на широкую ногу, устраивали едва ли не каждый день обеды «с обилием изысканных яств, подаваемых на посуде „Веджвуд”, их домашнее хозяйство могло обеспечить подобный образ жизни».