Золотой жук мисс Бенсон

– В качестве помощницы вы, разумеется, ни в коем случае не возьмете такую вот крашеную потаскушку, – презрительно заметила мисс Гамильтон, когда мимо их окна процокала каблучками одна из многочисленных блондинок с чересчур ярким макияжем. – Чем во время войны помогли нашей стране подобные молодые особы? Только и делали, что на спину ложились да ноги пошире раздвигали! Семейное положение?

– Что, простите?

– Семья у вас есть?

– Нет, меня вырастили две тетки.

– Братья-сестры имеются?

– У меня было четыре брата. Все они погибли в один и тот же день во время сражения при Монсе.

– А родители ваши где?

– Они тоже умерли.

Тут Марджери пришлось некоторое время помолчать. Правда о смерти отца представлялась ей чем-то вроде пропасти, по краям которой расставлены таблички «Держитесь подальше!». И она никогда не решалась подойти к самому краю. Смерть матери, впрочем, она воспринимала совершенно иначе. Возможно, потому что за матерью смерть пришла, когда она, как всегда, дремала в своем кресле. И хотя именно Марджери первой обнаружила, что мать умерла, это не стало для нее чрезмерным потрясением. Успокаивало ее и то, что мертвая мать выглядела почти так же, как живая. Что же касается братьев, то они погибли так давно, что Марджери привыкла считать себя единственным ребенком в семье. Так сказать, последней банкой, выпущенной на фабрике Бенсонов. Конечной точкой в линии их рода.

Мисс Гамильтон сказала:

– Две мировые войны создали у нас особую нацию – женщин-одиночек. Но мы не должны зарывать в землю свои таланты. – Она таким резким движением вскинула сумку на плечо, словно та пыталась сбежать, а хозяйка ни в коем случае не намерена была ей это позволить.

– До свидания, мисс Бенсон. Похоже, нас ждет чудесное приключение! Считайте, что я в команде.

– Вы хотите сказать, что готовы участвовать в экспедиции?

– Да я ни за что на свете такой возможности не упущу!

* * *

Было бы неправдой сказать, что Марджери всю дорогу домой бежала вприпрыжку. Вприпрыжку она не бегала с раннего детства. И потом, уже стемнело, пошел дождь, сгустился туман, да и новые ботинки сильно натерли ей пятки. Так что шла она медленно, довольно сильно прихрамывая, но все, мимо чего она проходила – грязные полуразрушенные здания с изрешеченными, будто со шрамами от шрапнели стенами, женщины в бесконечных очередях за продуктами, мужчины, переодевшиеся в штатское платье, словно снятое с чужого плеча, – казалось не более чем драгоценным воспоминанием о чем-то, давно оставленном ею в прошлом. В одно мгновение, правда, ей показалось, что кто-то упорно ее преследует, и она даже обернулась, но никого позади не увидела и решила, что эти шаги ей просто почудились в густом тумане, из которого люди словно выныривали и тут же снова исчезали, растворяясь в нем, точно капли чернил, упавшие в воду. Сегодня Марджери рассказала о золотом жуке троим незнакомцам, и, хотя двое из них поспешили сбежать, услышав о предстоящих трудностях, сам жук стал для нее куда более реальным, и, как ни странно, вполне реальной казалась ей теперь и возможность его отыскать. Марджери открыла сумочку, чтобы достать ключ, и мимолетно удивилась тому, что ее старой карты в сумочке нет и непонятно, куда она могла деться; впрочем, забеспокоиться по этому поводу она не успела, потому что под дверью увидела конверт с письмом от ее директрисы.

С сожалением вынуждена Вам сообщить: поскольку Вы так и не соизволили вернуть похищенную обувь, Ваше дело передано в руки полиции.

У Марджери ёкнуло сердце, как если бы она ехала в лифте и кто-то внезапно нажал на кнопку «стоп». Она спрятала письмо под матрас и вытащила из-под кровати чемодан.

4. Немедленно убери его оттуда!