Золотые пилигримы

Недвижимость, недвижимость. Старый добрый квартирный вопрос. Как ни гнал Игорь от себя эту мысль, раз за разом ведущую к Магеру, другого способа разрулить все более запутывающуюся ситуацию с брюссельским контрактом и дать защиту от молоха, готового его раздавить, он придумать не мог. Звонить Иванову сейчас казалось особенно неприятным. Все, отметенное у него «Русским альянсом», пришлось вернуть и заплатить неустойки и компенсации. По любым понятиям это было неправильно. Его команда играла честно, если можно применить такое слово к имущественным вопросам. В первой половине нулевых позиции криминальных авторитетов сильно пошатнулись. «Русский альянс» и схожие с ним инвесторы не разбирались, есть или нет бандитская крыша у их жертвы. Если посмотреть на проблему детально, эти инвестиционные компании скорее восстанавливали справедливость, смещая директоров, присвоивших себе право руководить предприятиями, не считаясь с интересами остальных акционеров. В более глобальном масштабе именно их действия дали бизнесу толчок для выхода на белую отчетность и, как следствие, подтолкнули его владельцев к налоговым платежам. О существовании Софьи Михайловны Ивановой как связующего звена между самим Ивановым и наехавшей на него группировкой он не знал до сих пор. Ему просто никто не потрудился об этом сообщить. Да это сейчас и не имело особого значения. Сейчас ему нужен был Магер с его полным отсутствием пиетета перед чиновниками любого калибра. По его мнению, трех лет, прошедших с его исчезновения, было вполне достаточно для закрытия любых вопросов. Еще раз оценив все за и против, он скрепя сердце отложил трубку в сторону и не стал набирать номер Миши Иванова. В запасе была еще парочка банкиров, специализировавшихся на обнальных схемах. До окончания консультаций с ними Игорь Низовцев решил повременить.

* * *

Москва, Россия. Ноябрь 2012 года

Клубный дом, где жил Земцов, располагался недалеко от метро «Кропоткинская» — в новом модном районе старой Москвы. Добраться туда можно было как на такси, так и на метро. Лена посмотрела в окно: вся улица была забита автомобилями, чуть дальше красным светом горела буква М, и к ней с разных сторон тянулась нескончаемая цепочка людей, одетых в темные пуховики. Решив, что настроение можно испортить любым общественным транспортом, она решила пройтись пешком, тем более что расстояние между офисом корпорации и квартирой, где обитал один из небожителей, было совсем небольшим.

Назвать Виктора Павловича Земцова человеком средних лет можно было с большой натяжкой. По паспорту, да и по физиологическим процессам, протекающим в его организме, он стопроцентно попадал в категорию более преклонного возраста. Все это не мешало ему оставаться страстным ценителем женской красоты. Несмотря на свой возраст и отнюдь не сексапильную внешность, он почти никогда не опускался до услуг платного сектора такого вида утех. Нет, нет и нет. Виктор Павлович с усердием и сноровкой снежного барса выискивал себе добычу в подотчетных его ведомству учреждениях и организациях любых форм собственности. Как в седые времена, он увлекал за собой очередную наложницу из приемной проштрафившегося лиходея в обмен на индульгенцию и право еще год-другой оставаться на кормлении и по способностям, и по потребностям. Несколько лет назад он перешел с «Виагры» на прямые инъекции в свой многострадальный пенис. Сейчас, встречая Лену на пороге своей холостяцкой квартиры, он тревожно теребил короткий шприц, спрятанный в левом кармане его длинного махрового халата. Проводить эти манипуляции заранее он опасался, так как в последнее время девицы норовили ускользнуть из его объятий в самый последний момент, и в одиночестве ему нелегко было справиться с нахлынувшими чувствами.

Лена должна была занять в его жизни такое же место, как и множество других, но совершенно неожиданно для него их отношения не прервались и продолжали развиваться. При этом она не брала у него денег ни под каким предлогом. Конечно, были подарки, и довольно дорогие, но Земцов прекрасно понимал, что большинство девушек с ее внешностью, безусловно, попытались бы раскрутить его на нечто более существенное. Одним словом, он все сильнее привязывался к ней, прощая мелкие капризы и категорический отказ жить под одной крышей.