Золотые пилигримы

Следующие несколько дней они летали на вертолетах, гоняли на квадроциклах или просто, притаившись на горном склоне, подолгу выжидали появление желанного трофея. Монсоро оказался настоящим профессионалом не только в смысле охоты, но и в плане охраны кастовости как социального явления новой бюрократии. Все прихлебатели были отсеяны на этапе расселения в гостевые бунгало, и риски кровосмешения были полностью нивелированы. Сомнения вызывал только молодой проныра, представленный Шахметовым как его порученец по делам, требующим деликатного подхода. Земцов хотел было подтянуть в противовес ему Михея, но, справедливо рассудив, что это будет выглядеть откровенным демаршем, решил воздержаться от резких телодвижений. В их небольшой группе все было слаженно и никаких эксцессов и даже небольших размолвок не наблюдалось. Вечерами они пили дорогой виски или коньяк, но каждый знал свою меру, и по утрам это никак не мешало продолжению активного отдыха.

На один из дней была запланирована рыбалка, и в это утро предусмотрительный Виктор Павлович скрепя сердце не стал надевать под широкий джемпер из колючей шерсти броник, с которым расставался только на ночь. Он убрал его обратно в огромную сумку, стоящую на полу, рассудив, что в случае падения в воду металл потянет его на дно и водолазы, которые после достанут тело, сразу поймут причину его гибели и будут понимающе щелкать языками и глумливо вертеть пальцем у виска. После, уже на воде, сопровождавшая их челядь взяла на себя все заботы о снастях и наживке. Первые пару часов энтузиазм и надежда на хороший улов не покидали собравшихся. В какой-то момент всем стало ясно, что клева не будет. Капитан катера, мужик с красным, вытянутым, как перевернутая груша, лицом и бегающими водянистыми глазами, предложил сходить к какому-то горному отрогу. Никто не стал ему возражать, и катер, подрагивая железом, взял курс на северо-запад.

Отличать ситуации, в которых тебе грозит неизбежное фиаско, есть качество, обязательное для всякого успешного руководителя. Переглянувшись, Земцов с Шахметовым оставили рыболовов обсуждать открывающиеся в период нереста возможности для браконьеров и перешли на верхнюю палубу, где понимающий все с полуслова Олег уже расставлял складные стулья вокруг незамысловатого столика. Именно тогда Шахметов, до этого момента обращавшийся к своему помощнику исключительно по имени, впервые представил его как Игоря Низовцева. Как ни высоко во властных сферах парил заместитель министра, многие вопросы, решаемые на грешной земле, оставались в руках рядовых исполнителей, с каждым из которых было невозможно договориться, не засветившись по полной программе. После нескольких заходов Земцов понял, что в сухом остатке Заявдин Александрович хочет для протежируемого им Низовцева должность с реальными полномочиями в одной из силовых структур. Предложи он ему миллионов пять, лучше десять или пару-тройку высоко маржинальных подрядов от своего ведомства, он не смог бы ему отказать. Без обменного фонда разговор получился пустым и вымученным, несмотря на обильные возлияния алкоголем, легко пьющимся на свежем уральском ветру. Данное Земцовым обещание подумать прозвучало безусловным «нет», и, не имея больше тем для обсуждения, они вызвали капитана и приказали возвращаться на берег.

Следующим утром, сославшись на экстраординарные обстоятельства, оба вельможи прервали свой короткий отпуск и вернулись в Москву, где незамедлительно погрузились в ежедневную рутину. Михей был отлучен от тела и рыдал крокодильими слезами ночи напролет, о чем Земцову регулярно докладывал его помощник Олег. Именно эта характеристика подтолкнула Виктора Павловича взять в руки телефон и, набрав Самсонова, попросить позаботиться о нем посерьезнее. Такие вещи прощать было нельзя. Любые намеки на мягкотелость могли привлечь стаи гиен, от которых потом не отобьешься.