Звёздное скопление. Курс вторжения

Мы по этому поводу с моей драгоценной половиной потом шибко цапнулись – прямо в глайдере, по дороге с выставки. Пришлось развернуть перед женой бюджет Роксаны за прошлый игровой год и ткнуть пальцем в сумму поступлений от публичных домов и всяких там секс-шопов. Луиза призадумалась и больше себе на публике резких высказываний о безнравственности не позволяла. Даже на Увеке что-то такое в ограниченных масштабах позволила.

Потом еще на пару торжественных открытий меня вытаскивала и никогда не забывала взять с бизнесменов за наши визиты хорошую цену. Хм… Вот гляжу я на движения по моему счету и прихожу к выводу, что не такая уж это и скверная штука – брак.

Покуда я отбивался от прочих синклитиков, интересовавшихся, лучше женатому или просто чаще, союз двух сердец – моего и Яхимбаевой – вызвал в Скоплении немалый переполох. Официально о Каракорумо-Эллинском союзе пока не объявлялось, да и пункты пакта постоянно подвергались корректировке (тут уж мы с Солодухиной, как юристы, развернулись), но истинная подоплека нашей свадьбы ни для кого из политиков и телеполитологов загадкой не была. Невзирая на то что Данченко с Деулиным сливали по своим каналам самую разнообразную дезу, вплоть до того, что сам налет нашего флота на Увек преследовал единственную цель – заполучить только и исключительно Луизу, никто, кроме романистов и сериальщиков, всерьез эти версии не воспринимал. Единственным фактором, каковой заставлял усомниться (очень и очень ненадолго) в том, что наш брак есть политический союз двух держав, было продолжающееся терраформирование Саратау. Денежек в этот проект было вложено столько, что не заподозрить наш тут корыстный интерес было сложно. Впрочем, экономические резоны двух наместников, якобы решивших объединить свои капиталы таким вот способом, отбрасывались сразу после того, как размышляющий над ситуацией человек задавал себе простой вопрос: «Кто бы им позволил без согласия синклита и хурала сочетаться?»

Конечно, те, кто меня хорошо знает и при том не столь дурного обо мне мнения, чтобы считать невозможным для меня по настоящему полюбить, в связи с чем начать делать глупости, задали бы контрвопрос: «А кого он спросит?» – но идио… э-э-э, я хотел сказать, таких людей в сенате, логретте и стренстаге как-то не нашлось. Таким образом, все потуги разведчиков и контрразведчиков, все их байки, скормленные соседской агентуре, все уловки и ужимки оказались тщетны. Эллада с Каракорумом были взвешены и признаны опасными.

Этрусский триумвират тут же перестал вертеть носом, вынюхивая, кого бы в «Галактике» осчастливить дружественным визитом своих армии и флота, нацелившись на наш альянс. Вероятно, этруски планировали бить нас поодиночке, однако, не будучи уверены в способности, разбив один из флотов, осилить и разгром второго, активно начали искать союзников в грядущем мероприятии. А вот тут им не тут как тут! Не имеющий общих границ с Каракорумом и обладающий довольно тонкой связью с нами Аахен за интересы Этрурии драться отнюдь желанием не горел, наоборот, примерялся устроить принцепсу мартовские иды, едва этруски ввяжутся в войну. Часть стренстага, правда, склонялась к идее поживиться за счет Алезии, что для логретты какой-то тайной за семью печатями не являлось и отвращало гедаров от идеи о антикаракорумском союзе. К тому же дипломаты хурала в это время активно разыгрывали мидлсборскую карту, не уставая напоминать, в том числе через СМИ, что первыми эту колонию захватили все же алезийцы, а потому владение Этрурией Мидлсборо абсолютно незаконно. Дипломаты Алезии в ответ требовали вернуть Кожевникова и все без исключения его денежки, на что получали твердый ответ, что и с Дону-то выдачи нет, а уж с Селенги – и подавно. Не то чтобы чингис Арифулловой так уж нужен был муж, но полученные от него деньги уже были пущены в дело, а сам он введен в состав хурала, и народ выдачу нойона, даже столь непопулярного, иноземцам, попросту бы не понял.

Триумвират, не видя понимания со стороны логретты, попытался договориться о разделе Алезии с Каракорумом – в это время минимум с нашей стороны Этрурия была бы обезопашена, – однако наткнулся на непонимание со стороны Стальной Чингис. Принцепс в прошлом не раз отзывался о возглавляемом ею государстве как о чем-то отжившем и нежизнеспособном, что давно уже пора раздуванить другим державам, и хотя высказывания эти и не были публичными, Арифуллова о них, слава разведке, знала. Кроме того, от союза с Этрурией хурал уклонялся и по причине, озвученной еще фрекен Бок в советском мультфильме про Карлсона: «Я вас боюсь».

С учетом качества сенатской помощи Игонину – немудрено.

На тему разделить Каракорум, кстати, Шейко обращался и к нам (он даже тройничок с Гаджиевой предполагал), однако Скуриди его просто на смех поднял: тактический союз для уничтожения нашего соседа и, на минуточку, активного торгового партнера неизбежно приводил нас к столкновению со все той же Этрурией и, вполне вероятно, Алезией.