Б. М. Федоров (1794–1875) – реакционный журналист, драматург и детский писатель, начавший выступать в литературе с 10-х годов XIX века и снискавший славу бездарнейшего писаки и политического доносчика. Добролюбов высмеивает Федорова, вскрывая обскурантизм его мировоззрения, показывая бездарность и пошлость его писаний.
Николай Александрович Добролюбов
Политические рифмы
Борис Александрович Дудко
Ежи Яжембский
Рекомендации Севера Гансовского МТА 60-х и пожелание писать фантастику, зовущую к труду и борьбе с капиталистами и отдельными нехорошими явлениями.Из журнала "Техника - Молодежи" №6, 1966 г.
Север Феликсович Гансовский
«Наконец давно ожиданный публикою «Тарантас» графа Соллогуба торжественно выкатился на пустынное поле современной русской литературы. Слухи, толки и извещения о его печатании, о его великолепной наружности давно уже возбудили общее ожидание, общее внимание. В литературном отношении публика хотя несколько знакома с «Тарантасом» по отрывку из него, напечатанному в «Отечественных записках» 1840 года, – по крайней мере, знакома с ним настолько, чтоб иметь хотя какое-нибудь представление о его содержании…»
Виссарион Григорьевич Белинский
«Habent sua fata libelli.Эта старинная пословица невольно вспомнилась намъ, когда мы получили "для отзыва" романъ г. Мордовцева – "Знаменіе времени". Странное чувство не то смущенія, не то удивленія охватило насъ, нѣчто въ родѣ того, что испытываешь, встрѣтивъ совершенно неожиданно стараго знакомаго, съ которымъ давно разстался и давно позабылъ о его существованіи. Книга, гонимая нѣкогда, осѣненная ореоломъ "запрещенной", книга тѣхъ временъ, когда "еще намъ были новы всѣ впечатлѣнія бытія", и теперь выходитъ въ свѣтъ, какъ и всякая другая, и цѣна ей всего два рубля. По истинѣ, воскресеніе изъ мертвыхъ…»Произведение дается в дореформенном алфавите.
Ангел Иванович Богданович
Иоганн Вольфганг Гёте , Иоганн Вольфганг Гете
«…Если б в этой повести были характеры и все лица не говорили на один лад – книжным языком старых резонерок; если б в ней была интрига, завязка и развязка, словом, содержание, а в содержании естественность, правдоподобие и занимательность; если б, наконец, язык повести, при правильности и вылощенной гладкости, не был вовсе лишен движения, жизни, цвета, оригинальности, теплоты и задушевности и не был холодно-мертв, – то повесть читалась бы с большим удовольствием…»
«Странное зрелище представляет собою теперь русская, или – что все равно – петербургская литература! В ней все, что вам угодно: и драмы, и комедии, и водевили, и романы, и повести, и стихи, и привилегированные типографии, и журналы, и газеты, и книги, и альманахи, и, особенно, объявления на разные издания, срочные и бессрочные, с политипажами и без политипажей, и такие, которые уже издаются, или непременно будут издаваться, и такие, которые никогда не будут издаваться…»
В. И. Солунский
«Трудно себе представить более неприятное и даже оскорбительное впечатление, какое овладевает при чтении этой драмы. В драме выведено весьма нравственное лицо, крестьянин Ананий… Отчего же бы, кажется, возмущаться? Кажется бы, – напротив!..»
Константин Сергеевич Аксаков
«Одно изъ лучшихъ произведеній Ибсена, "Привидѣнія", заканчивается потрясающей сценой, написанной съ поразительной силой. Герой драмы, надломленный потомокъ цѣлаго поколѣнія много грѣшившихъ отцовъ, гибнетъ жертвой наслѣдственности. Подавленный медленно охватывавшей его болѣзнью, онъ сходитъ съ ума и монотонно повторяетъ одни и тѣ же слова, обращенныя къ матери:"– Мама, дай мнѣ солнце… солнце… солнце…" …»Произведение дается в дореформенном алфавите.
«Последнее время замечается новое оживление в изучении Пушкина. Появился ряд очень интересных, частью весьма ценных работ о Пушкине, его биографии, его творчестве, его рукописях. Таково издание "Атенея", под заглавием "Неизданный Пушкин", где впервые опубликованы пушкинские рукописи, хранящиеся в Париже, в "Онегинском музее"; таково новое издание "Гавриилиады", тщательно проредактированное по всем известным спискам поэмы Томашевским; таковы материалы, собранные А. С. Поляковым "О смерти Пушкина"; таковы работы М. Гофмана – "Пропущенные строфы 'Евгения Онегина'", "Посмертные произведения Пушкина" и "Пушкин, вступительная глава науки о Пушкине"; таковы и еще несколько менее значительных книжек…»
Валерий Яковлевич Брюсов
«Карамзинское образование в детстве, а потом подчинение Байрону в юности – вот два ига, которые отразились на всей поэзии Пушкина, на всех почти его созданиях доныне, а карамзинизм повредил даже совершеннейшему из его созданий – Борису Годунову…»
Николай Алексеевич Полевой
«"Герой" "Божественной Комедии" – сам Данте. Однако в несчетных книгах, написанных об этой эпопее Средневековья, именно о ее главном герое обычно и не говорится. То есть о Данте Алигьери сказано очень много, но – как об авторе, как о поэте, о политическом деятеле, о человеке, жившем там-то и тогда-то, а не как о герое поэмы. Между тем в "Божественной Комедии" Данте – то же, что Ахилл в "Илиаде", что Эней в "Энеиде", что Вертер в "Страданиях", что Евгений в "Онегине", что "я" в "Подростке". Есть ли в Ахилле Гомер, мы не знаем; в Энее явно проступает и сам Вергилий; Вертер – часть Гете, как Евгений Онегин – часть Пушкина; а "подросток", хотя в повести он – "я" (как в "Божественной Комедии" Данте тоже – "я"), – лишь в малой степени Достоевский. Если мы изучаем героя "Подростка", не довольствуясь биографией и характеристикой Ф. М. Достоевского, если мы не смешиваем Евгения с Пушкиным и Вертера с Гете, почему мы пренебрегаем героем "Комедии"?..»
«Путешествие Дюмон-Дюрвиля» есть книга народная, для всех доступная, способная удовлетворить и самого привязчивого, глубоко ученого человека, и простолюдина, ничего не знающего. Дюмон-Дюрвиль объехал кругом света и решился почти в форме романа изложить полное землеописание, соединив в нем факты, находящиеся в сочинениях известных путешественников и приобретенные им самим. Заманчивость и прелесть его описаний не дают оторваться от книги, когда возьмешь ее в руки…»
«Есть последовательности различных порядков. Правильное течение повседневности обусловливается тем, что мы полагаем границы между этими последовательностями. Разнообразные ряды их не пересекаются друг с другом в обыденной жизни. Например: сонные ассоциации заключены в особый ряд; им не отводится места во время бодрствования. Сон, отдых, исполнение обязанностей – все это параллельные, непересекающиеся ряды последовательностей…»
Андрей Белый
Этот ЧЕЛОВЕЧИШКО бегает за мной по сайтам и постоянно гадит. НЕВЕЖА В ЛИТЕРАТУРЕ, ВЛАДИМИР ШЕБЗУХОВ ПЫТАЕТСЯ ЗАНИМАТЬСЯ ТУПОВАТОЙ КРИТИКОЙ ВСЕХ И ВСЯ, ПЛЕТЁТ КАКУЮ-ТО ГАЛИМАТЬЮ В СВОИХ СТИШКАХ И ПОБАСЁНКАХ. УВАЖАЙ ЛЮДЕЙ, ШЕБЗУХОВ, А ДЕТЕЙ ЕЩЁ НАДО БЫ ЛЮБИТЬ И УВАЖАТЬ, А НЕ ТОЛЬКО ЖАЛЕТЬ, "ВЕЛИКИЙ" ПЕДАГОГ, ЧЛЕН СОЮЗА ПИСАТЕЛЕЙ...
Виктор Шамонин-Версенев
«…Герои Серафимовича – люди труда, – всегда действуют только в минуты напряженной борьбы за жизнь.Он освещает драмы борьбы за жизнь, которые разыгрываются, то у берегов моря, среди водных пустынь, окованных льдом, то на плотах, сплавляемых по северным рекам к приморскому городу, то в недрах рудников, то среди заповедных вод лимана, то на платформах железнодорожных станций. …»
Владимир Михайлович Шулятиков
Статья была опубликована в журнале «Spectateur du Nord» («Северный вестник») в октябре 1797 г. на французском языке (печатается в переводе на русский язык). Обращаясь к европейскому читателю, Карамзин дает характеристику русской литературы. Статья особенно интересна тем, что в ней излагается содержание не опубликованных еще тогда полностью «Писем русского путешественника».
Николай Михайлович Карамзин
«Ежегодно делаются испытания театральных школ в Москве и в Петербурге. Сии так называемые экзамены, как и все вообще, не достигают цели и не отвечают даже своему названию. Прежде всего надобно определить назначение театральных школ. Если оно состоит в доставлении театрам фигурантов и фигуранток, изредка солистов и никогда актеров или актрис образованных, то мы согласимся, что школы свое назначение исполняли и исполняют…»
Сергей Тимофеевич Аксаков
«Прекрасны гигантские готические соборы, строившиеся целый ряд столетий, по одному, глубоко обдуманному плану. Мощные колонны восставали там, где им указал быть замысел художника, тяжелые камни, громоздясь один на другой, образовывали легкие своды, и целое поныне поражает нас своей законченностью, стройностью, соразмерностью всех своих частей…»
Юрий Леонидович Нестеренко
Владимир Васильевич Стасов
Генрих Бардини
историк искусства и литературы, музыкальный и художественный критик и археолог.
«Наши издания подвергались такой беспощадной критике со стороны и мелких и крупных журналов, что нам кажется необходимым выяснить свое отношение к ней.Прежде всего мы считаем, что большинство наших критиков были совершенно не подготовлены к той задаче, за которую брались. Оценить новое было им совсем не под силу, и потому приходилось довольствоваться общими фразами и готовыми восклицаниями. Все негодующие статейки и заметки не только не нанесли удара новому течению, но по большей части даже не давали своим читателям никакого представления о нем…»
От одного моего читателя, который прочёл две мои книги я получил просьбу: создать описание того, что содержится в других книгах. Жанр, аннотация, и прочее, что помогло бы ему заранее сориентироваться, что из того что я написал читать, а что ему заранее будет не особо интересно. Я считаю, что просьба вполне разумная, поэтому я её выполняю создавая эту статью. Описываться книги будут в произвольном порядке, но всё-таки как-то разделённые тематически.
Сергей Юрьевич Ростовцев
«Два обвинения чаще всего слышат поэты от своих критиков. "Банально! избито! старо!" – говорят одни. "Слишком изысканно! слишком исхищренно! вымученно!" – кричат другие. Как отыскать средний путь между этой Сциллой и Харибдой, избежать повторения старого и не смутить читателя излишними новшествами речи и образов?..»
«Говоря о филологических преобразованиях, сделанных Ломоносовым, мы прославляем его преимущественно за то, что он первый отделил собственно русский язык от церковнославянского, употреблявшегося в литературе до его времени; не подлежит, однако ж, никакому сомнению, что эта мысль родилась первоначально в голове Тредьяковского. Проживая за границей, он перевел, между прочим, так называющую «Езду в остров Любви». Вот что говорит он в предисловии к этому переводу…»
Иринарх Иванович Введенский
Среди множества откликов на смерть Тургенева анонимное выступление Салтыкова принадлежит к числу наиболее замечательных. По глубине и масштабности исторического осмысления Тургенева, его значения для русской жизни, с этим выступлением соседствовало в те дни лишь одно – «тургеневская прокламация» народовольцев, написанная П. Ф. Якубовичем и распространявшаяся в Петербурге в день похорон писателя.
Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин
«На нынѣшній годъ въ изданіи сего Альманаха, вмѣстѣ съ Барономъ А. А. Дельвигомъ, участвуетъ О. М. Сомовъ. Благодаримъ Гг. Издателей, что они не только поддержали славу Сѣверныхъ Цвѣтовъ, но по отдѣленію поэзіи, кажется, усовершенствовали ихъ строгою разборчивостью. Начнемъ съ сего отдѣленія…»