Александр Васильевич Чернобровкин
Люблю курортные романы за их чистоту, безрассудство, романтичность. Отпуск короток, нет времени выделываться, надо успеть стряхнуть серые будни и хлебнуть праздника на полную грудь. Ни расчета, ни планов, ни страха, ни стыда. Поэтому при выборе партнера не привередничают, берут то, что берется, а на самом деле это редкий случай, когда самооценка близка к истине.
На эту девочку лет восемнадцати я обратил внимание еще на перроне. Высокая, стройная, длинноногая, с маленькой, еле заметной грудью – эталон модельного бизнеса. Вот только личико немножко подкачало. Оно было бы симпатичным, если бы не по островку красных угрей на щеках. Ее провожал мальчик, ровесник, смазливо красивый. Сразу возникало предположение, что он мог бы найти себе кого-нибудь получше. Но в этой паре снисходила, разрешала себя любить девочка.
Обычно в пятницу вечером девушки, если были деньги, распивали на двоих чекушку самогонки и шли в дом культуры на танцы для тех, кому за тридцать, где отплясывали одни бабы, или сидели дома и прикидывали, не податься ли им в путаны. Может, и подались бы, но не было денег на дорогу до Москвы, а в провинции предложение намного превышало спрос.
Александр Васильевич Чернобровкин , Александр Чернобровкин
Вторая половина шестнадцатого века. В Нидерландах началась буржуазная революция. Наш герой волею судьбы оказывается в гуще событий, помогая исполниться тому, что должно было исполниться.
Вся Западная Европа воюет с Францией. Принимает участие в этой войне и наш герой, у которого из-за дуэли возникли серьезные разногласия с французским правительством. Только делает это он уже под своим настоящим именем и против французов, потому что надоело быть французским виконтом. Всё когда-нибудь надоедает…
Александр Васильевич Чернобровкин , Владимир Львович Гершуни
Она была актрисою. Не сказать, что талантливой, но и не совсем безнадежной. То есть, чуть лучше, чем обычная женщина, но недостаточно хорошо, чтобы пробиться только с помощью таланта. Поэтому, как и большинство актрисок, шла «постельным» путем и была фригидна. Творчество — это переработка сексуальной энергии. Если всю ее выплескиваешь на сцене, на личную жизнь ничего не остается. А может быть, это защитная реакция: фригидной легче лечь с нужным мужиком и удовлетворить его по полной программе, потому что собственные эмоции не мешают. Звали ее Лиза.
В тот вечер мы ошвартовались к причалу около десяти вечера. Лагом к нам встал другой катер «Форос», на котором матросом был мой однокурсник Сергей. Когда ушли наши капитаны-механики и мотористы, мы с Серегой даванули бутылку сухого (на что-нибудь покрепче не хватило денег) «Ркацители», которое мы называли «Раком до цели». Сидим себе, курим, болтаем за жизнь. Смотрим, по причалу прогуливается дама лет тридцати пяти, брюнетка с волосами до плеч, одетая в белую футболку навыпуск и длинную полосатую сине-красную юбку. Тогда мне, девятнадцатилетнему, нравились именно такого возраста женщины, опытные и не боящиеся своих желаний. Она остановилась на краю причала под фонарем.
Перекресток в центре города. Гудят едущие машины, шуршат шинами, визжат тормозами. Постепенно эти звуки уходят на второй план.
Я сижу, положив руки на планширь, на скамейке на правом крыле ходового мостика пассажирского катера «Мухалатка» и смотрю на медленно темнеющее, чистое небо, с которого недавно сползло солнце. Катер ошвартован к причалу левым бортом, на него грузятся пассажиры, желающие совершить двухчасовую прогулку в сторону открытого моря и на обратном пути полюбоваться огнями ночной Ялты.
Во время учебы в мореходке первую плавпрактику я проходил на спасателе. Судно было невизированное, своеобразная ссылка. Контингент был еще тот. Не успел я ступить на борт судна, как прибыл третий помощник с зарплатой, и капитан приказал сразу же отдать швартовы и сняться в рейс и только потом выдать людям деньги, иначе бы отход пришлось отложить на несколько дней, пока народ не пропьется.
Шлёма Клейман с детства мечтал стать знаменитостью, не важно в чем. Точнее, так мечтала его мать — мадам Софочка, как называли ее знакомые, — очень маленькая, но очень властная и честолюбивая женщина. Сначала эту ее мечту обязан был осуществить муж, Моня Клейман, самый красивый парень Пересыпи и первый шутник, которого она заставила жениться на себе, хотя он пытался брыкаться и высокомерно заявлял: «На этой?! Да я через вам удивляюсь!». На сына она переключилась после того, как муж, уставший становиться знаменитым, пошутил последний раз, выбрав слишком короткую веревку. С годами Шлёма сжился с этой мечтой и даже стал принимать ее всерьез.
Аньку знали все в киношном мире. У нее был самый нужный талант для творческой среды – она всегда знала, где можно кусануть халявы. Если в радиусе ста километров от места ее нахождения намечалось какое-нибудь событие, где можно было на дурняк забухать и пожрать, Анька обязательно была там.
Кап. Мэйдэй, мэйдэй, мэйдэй! Это теплоход «BBC Colombia», «BBC Colombia», «BBC Colombia». Мэйдэй. Это теплоход «BBC Colombia». Позывной Зулу-Дельта-Фокстрот-Гулф-Фо. Положение неизвестно, Мне требуется немедленная помощь! Овер.
Менялись названия контор и улицы, менялись дома и покрытие дорог, менялись времена года, но каждый вечер, в любую погоду, при любой власти здесь можно было найти женщину нетяжелого поведения.