Дрын учился не в Илюшкиной школе, а в Таниной. Он был старшеклассник и, говорили, двоечник. Все ребята из начальной школы старались обходить его как можно дальше: по слухам, Дрын отнимал у малышни деньги, а мог и отвесить подзатыльник, так что полетишь вверх тормашками. Он здоровый был, Дрын, кулачищи - чуть не с Илюшкину голову. И все время с бутылкой пива ходил. То ли пил такими мелкими глотками, то ли бутылка каждый раз оказывалась разная, но Дрына только так и видели - отхлебывающим из горлышка.
Наталья Егорова
За кладбищем дорога совсем испортилась. Светлая глинистая жижа заполняла глубокие рытвины, обочина превратилась в сплошную лужу. Судя по следам протекторов в жирной грязи, здесь только что на танках не ездили.
Ждали отлива. Громадное лицо Хура - толстое, круглое, ноздреватое - стояло низко, почти касаясь краем воды. Глаза: один большой и ровный, второй - размытый и сползший вбок, глядели прямо на Фарела. Злобно ухмылялся рваный рот. Фарел сложил кукиш, украдкой показал Хуру. Быстро оглянулся на остальных: не заметил ли кто детского жеста? Не заметили. Пялились, кто в черный песок, кто в наползающий туман. Волновались. Ночь пройдет, и семеро мальчиков станут мужчинами. А может, кто-то и малых богов услышит, такое иногда бывало. Старая кё Хораса ковыляла вдоль берега, тяжело опираясь на палку. На минуту ее согбенная фигура застывала возле одного из мальчишек, и снова двигалась дальше.
Формула была сложной. Каждую чёрточку её Йоссель старательно выписал на тонком листе голья, а по углам всю последнюю неделю рисовал хитрые листвяные завитки – просто от удовольствия. Три руны, раскрытые навстречу четвертой – кровь затворить. Ещё две посолонь завёрнуты – сил добавить. И одна внизу – для устойчивости. Сиянья уйдет всего ничего, а держаться должно накрепко. Формула была красивой, и Йоссель искренне гордился ей. Целых полгода.
Герой рассказа, восстанавливающий свое здоровье после инсульта на берегу моря, встречает странного человека — Пита Каракатицу, который рассказывает ему хорошую историю.
8-е место на конкурсе "Фантастика 2003" на КЛФ
Дождь рисует на замызганном стекле вытянутые иероглифы. Красный свет светофора дробится в них на мутные проблески, потом сменяется зелёным, но никакой зелёный свет не способен сдвинуть нас с места.
Надо же было догадаться назвать его Агеем! Ну что это за имя, в самом деле: будто споткнулся и язык прикусил. В детстве мальчишки из соседнего жилблока кричали: "Поди, Агей, навешаю люлей!" Что такое "люли" Агей не знал, но, судя по восторженной злобе на физиономиях, лучше было не уточнять.
Вышел в финал конкурса "Фантастика 2003" на КЛФ
На столе в пластмассовом стаканчике сиротливо застыли кисти. Ее кисти, тщательно вымытые, оставшиеся без работы. Навсегда... И небрежно брошенный на спинку стула рабочий халат в разноцветных пятнах. Лилька, Лилька, как же это?..
Зак украдкой скосил глаза из-под рваной повязки, служившей ему головным убором. Остальные рабы пока не заметили отставшего товарища по несчастью. Один из охранников, сопровождавших жалкую колонну, поправлял ошейник злобного пса-убийцы, другой закуривал вонючую самодельную папиросу. Это был крохотный, но шанс.
Потешить ли вас, люди добрые, сказочкой. Много дорог я исходила, много сказок слыхивала, а еще больше сказок сама рассказывала. Но всего лучше та, где про Чудище-Змеище говорится, да про волхва Григория, да про Никиту-богатыря, да про Татьяну многомудрую. Про это и будет мой сказ.
Картленд включил передатчик. мёртвой черноте экрана отражались впалые щёки и тусклые глаза под набрякшими веками. Красавец... – Станция "Эра" вызывает базу Галактического кольца. Станция "Эра" вызывает базу Галактического кольца. Отзовитесь, сволочи, мать вашу! Станция "Эра"...
Бригадир Болтуна всосало. Кто бы удивился, только не я. Сколько раз зарекался брать его на расчистку, потому как нефиг трепаться без умолку. Серьезное дело: чуть не туда плюнь, и всем хана, а этот вечно быр-быр-быр, как новостной канал все равно. Я бы и не взял, но Толстый сломал ногу, а Хмырь попался на таможне с икрой гермофазика и сидел в каталажке. А Болтун - классный интуивист при всей своей гнусности. Всякую дрянь за километр чует. Когда молчит.
– Кофе очень хотелось, я ж отчет составлял, а потом смотрю - стоит. Кир совал толстые пальцы в галлюцинацию, сопел, тер поверхность стола. Стол ощущался нормально - гладкий пластик, мизерная крошка от галеты. Кружка не осязалась вовсе, но виделась натурально. Запах кофе кружил голову, экипаж непроизвольно сглатывал слюни.
– Филди? Это Холо. Нас нашли. Скатываюсь по ступенькам, на ходу сворачиваю панель. Я оставил им кучу аппаратуры и Норга, глотнувшего "псих-коктейля". – Я все получил.
Кофе закончился слишком быстро. Рымов вяло переложил в корзину десяток рекламных буклетов, на мгновение зацепившись взглядом за строчку "качественное нейропротезирование". Тщательно расправил гарнитуру, подышал на узкие немодные окуляры... Входить в сеть отчаянно не хотелось.
– Вот здесь… Водитель изображает небрежный кивок. Едва слышный свист отъезжающей дверцы судорогой сводит лицо, и я неловко вываливаюсь из мобиля. В затылке привычно ноет, отчего воздух отдает кислым. Пульсация удручает однообразием: полсекунды – всплеск боли и секунда блаженного покоя. Большое пятно. Мощное.
– Мишка! Опаздываем! Красный как рак, жених одергивал непривычный костюм. – Двадцать минут осталось! Ну сколько можно копаться? Ты ей там по копейке, что ли, отсчитывал? – Да ну... - Михаил ткнул сигарету в зубы. - Тёща, пока все карманы не вывернул, не успокоилась: "невеста у нас дорогая, невеста у нас бесценная", тьфу! Говорил Надьке, давай просто сходим распишемся, так нет, завела вой: хочу платье с фатой, как у людей, хочу машину с куклой, хочу шампанское у памятника. Чтоб выкуп на лестнице платили и каравай кусали.
Сценарий короткометражного фильма Мужская рука возит по коврику компьютерную мышь, дважды щелкает кнопкой. Равнодушный голос: – А по специальности вы... Другой голос - глуховатый, волнующийся: – Инженер-конструктор... Там все написано...
– Вы уверены, что все будет в порядке? Этот вопрос женщина задавала уже в сотый раз. Он один застрял в ее воспаленном мозгу, плескался в невидящих глазах. – Вы уверены? Что он мог ответить? Он не был уверен ни в чем и только надеялся, что это окажутся "тени". Они, по крайней мере, оставляли детей в живых.
Черепашка-уборщик сиротливо застыла посреди комнаты. Стояла невыносимая духота, в окно яростно били лучи искусственного солнца. Климат-программа "Утро на берегах Нила", не иначе. Хотя, если мне не изменяет память, как раз на берегах Нила сейчас расположена гигантская свалка электронных мозгов. Говорят даже, что кое-какая тамошняя электроника функционирует до сих пор, и инфохакеры собирают из нее эфироподавители и рекламоблокираторы.
Звезда приближалась. Холодная, белая, неумолимая, она заслонила собой Деву и почти сравнялась размерами с Луной. Она была рождена Злом. Она несла смерть. И не было под солнцем силы, способной остановить ее.
7-8 место на конкурсе "Нелинейное счастье", портал "Марсианские хроники"
На консервативном двумерном мониторе тикают часы ископаемого вида. Несколько десятков пикселов изображает секундную стрелку; когда стрелка двигается, программа мерзко пищит на частоте ля-бемоль. Часы показывают 23:59. На календаре 31 марта.
– Три милли… блин, милли-она… Бомж сморгнул, поскребся под мышкой и продолжил. – Жиз-ней… Утро наступало на свалку. Над ядовитыми лужами весело роились мухи; косматые мозгоклюи, повизгивая, копались в живописных кучах мусора. Из стратосферы доносился басовитый гул подлетающего корабля.